Все лгут

На самом деле то, что Мария Фоукара до сих пор в строю, – настоящее чудо. Что она каждое утро встает с кровати. Ходит на работу, ухаживает за садом, продолжает приглядывать за сыном.

Что ее жизнь продолжается, несмотря на то, что случилось немыслимое.

Бросаю взгляд на часы на тумбочке: половина одиннадцатого.

– Красавица моя, – вздыхаю я, привлекая Черстин к себе и целуя ее в щеку. – Уже довольно поздно, так что если ты не возражаешь…

– Я пойду, – быстро произносит она. – Завтра рано утром мне нужно вести Билли к ветеринару.

Она садится и начинает одеваться. В таком положении ее булки расплываются по матрасу, словно гигантский ком теста.

– Может, увидимся на следующей неделе? – предлагает она, через голову натягивая розовую тунику с принтом.

– С большим удовольствием, – отвечаю я.

– Ты знаешь, где меня найти.

Она наклоняется, чтобы наскоро меня поцеловать, а потом спешит в прихожую. Через пару мгновений за ней захлопывается дверь.

После ее ухода я еще какое-то время остаюсь в постели, думая о женщинах и о любви.

Моей первой любовью стала мама. Она была большой и надежной, а в ее объятиях запросто могла бы найти утешение дюжина плачущих детишек. Когда слился папаша, мне было всего пять, но мы с мамой прекрасно справлялись. Единственное, что он когда-либо дарил ей, – капля ДНК, от которой, собственно, мама и залетела.

Мама работала уборщицей в Южной больнице. Это был тяжкий труд, так что, когда она возвращалась домой в облаке запахов пота и пива Gul Blend, кожа ее блестела, покрытая мелкими капельками влаги.

Быть может, мне уже тогда было ясно, что женщины сильнее мужчин. Не просто сильнее – а во всех отношениях лучше. Манящие тела полны загадок, которые только и ждут, чтобы их разгадали. В призывном смехе звучит бесстрашие. Движения выверены и четки – стаканы в их руках не бьются, блины не рвутся на сковороде, острая игла не колет пальцы, проворно штопающие мои джинсы.

Мою вторую любовь звали Афина, и ей было шесть. Мы ходили в один детский сад и, несмотря на то, что не могли много общаться – Афина только недавно переехала из Греции вместе с родителями, все равно были влюблены. Насколько я помню, то чувство было таким же сильным, как и во взрослой жизни. Все было по-настоящему, хоть мы и были детьми.