Все лгут

Я листаю дальше."

"Ли на кожаном диване, на ней джинсы для беременных и полосатый топ, который обтягивает выпуклый живот. Она удивленно смотрит в камеру, вспышка которой настигла ее с чашкой чая в руке. Рот Ли приоткрыт, словно она вот-вот что-то скажет.

– Что, – бормочу я вполголоса. – Что ты хотела сказать, Ли?

Она не отвечает, только молча смотрит на меня, застыв во времени.

Еще фотографии.

Мы с Ли на маленькой яхте, которую взяли в аренду однажды летом, за год до того, как она забеременела. Мы тогда сели на мель на шхерах, неподалеку от Бьеркшера.

Еще фото: бабушка Ли. Она пьет кофе, узловатая рука держит блюдо с цветочным узором, а в промежутках между зубами виднеются кусочки сахара. Пятнистый кот, которого позже тем же летом задавила машина, сидит у нее на коленях.

Я ощущаю, как возрастает давление в груди, словно кто-то ногами давит мне на ребра. Сердце начинает биться чаще.

Я переворачиваю страницы.

Заснеженный Стокгольм. Ли на коньках, на льду. Она смеется, вскинув руки над головой, как балерина.

Я швыряю альбом на пол и на ощупь отыскиваю мобильник. Со лба и из подмышек струится пот.

Дрожащей рукой я набираю номер и прижимаю трубку к уху.

– Привет, Черстин, – здороваюсь я. – Чем моя красавица собирается заняться сегодня вечером?

Эта жажда принуждает меня действовать, ей невозможно противостоять. Она примитивна – как стихия, перед которой человеку лучше всего склонить голову. Отбушевав же, по себе она оставит лишь пустоту и еще большее отчаяние.

Разумеется, я люблю женщин. Больше, чем другие – так мне кажется. Разумеется, в акте любви я нахожу наслаждение. Только порой мне хочется, чтобы кто-нибудь подкрался тихонько, пока я сплю, и кастрировал меня. Просто отрубил бы все к черту. Ибо эта жажда заслоняет собой так много другого, отнимает столько времени и сил. Кто знает, чего смог бы я достичь, не проводи все свободное время в горизонтальном положении? Может, нажил бы состояние на бирже, совершил кругосветное путешествие на яхте или выучил бы кучу языков.

Может, я раскрыл бы убийство Ясмин Фоукара.

А я сижу в своей двушке в Мербю, и с каждым днем боль в паху все сильнее, и время от времени мне приходится вставать ночью пописать не один раз, а два или три.

Я мысленно представляю свою простату – распухшую, большую, как грейпфрут, и ярко-красную.

Кто захочет трахаться со мной через пять лет? Через десять?

Я смотрю на часы: двадцать минут двенадцатого.