Все лгут

Разве в таком случае можно осудить человека за убийство?

Франц смахнул со стола несколько крошек и принялся разглядывать свою ладонь.

– Человека можно осудить в любом случае.

– И приговорить к пожизненному заключению?

Франц заерзал на стуле.

– В теории – да. Основной вопрос здесь – имел ли место преступный умысел.

– Что, черт побери, это означает?

– Что преступник имел намерение убить жертву.

– Разве не все убийцы имеют такое намерение?

Франц кисло улыбнулся.

– Не обязательно. Существуют иные юридические категории вины, помимо прямого умысла.

Косвенный умысел, или преступная небрежность, или оставление в опасности.

– Какие странные формулировки, – пробормотала я.

– С точки зрения закона все логично. К примеру, кто-то оставляет раненого умирать без помощи, прекрасно сознавая последствия, но, тем не менее, бездействуя.

Возникла неловкая пауза, и Франц тут же спросил:

– Еще кофе?

Да, все это действительно было донельзя абсурдно.

Мы сидели в эксклюзивных кожаных креслах в адвокатской конторе «Келлер и Форслюнд», помешивая в чашках дорогой кофе, а моя жизнь тем временем была разбита вдребезги.

Человек, которого я думала что любила, сидел за решеткой за убийство собственного ребенка, а в нашем опустевшем доме царила давящая тишина.

* * *Во время одной из этих встреч мне позвонила Майя. Винсент подрался в школе, не могла бы я подъехать?

Не то чтобы я стремглав бросилась к машине, но близко к тому. Когда Винсент ссорился со своими товарищами, он приходил в крайне возбужденное состояние.

Порой для того чтобы Винсент впал в отчаяние или ярость, кому-то достаточно было просто высказать мнение, которое не разделял он. А когда его бушующие эмоции затихали, на смену им приходила совершенно особая тишина – тишина, которую мог поддерживать лишь Винсент, а он мог не разговаривать неделями.

Когда я подоспела, Майя, Винсент и его классный руководитель сидели в школьном дворе на скамье под старым дубом. Серое зимнее небо роняло одинокие снежинки, а под моими ногами потрескивал лед.

Винсент, не достававший до земли, болтал ногами в воздухе, взглядом уставившись вниз."

"– Что случилось? – запыхавшись, выдохнула я. Сердце бешено колотилось в груди, хоть я собственными глазами видела, что с Винсентом все хорошо. Я провела рукой по его голове, погладила по щеке. Мы уязвимы, когда речь идет о наших детях. Чтобы расслабиться, нужно ощутить тепло их кожи, увидеть живой блеск их глаз.