Пока несчастная ковыляла туда-обратно, а Влад спал обессиленный, сварила целебной каши – старинный семейный рецепт именно от такой «болезни».
Милке «по блату» досталась тоже парочка инъекций, после которых, наевшись целительной каши, она спала, закутавшись в плед и свернувшись калачиком, как обиженный ребенок, а с другой стороны кровати лежал Влад под капельницей и разговаривал с сидевшей рядом на стуле Верой.
– Я, знаешь, сильно как-то труханул, – признался он несколько удивленно. – Еще так сердце не прихватывало ни разу, побаливало, бывало.
Ну когда переберешь да еще накуришься, я как выпью, всегда курю.
– Думаю, это не только сердце, – разъяснила Вера. – Вы же все прекрасно знаете и понимаете про неправильное питание, алкоголь, нервы и ночной образ жизни. Я бы настоятельно советовала вам обязательно сходить в хорошую клинику, сдать все анализы и пройти специальные исследования, чтобы проверить здоровье. А я вам и так, по хабитусу скажу, что у вас поджелудочная сильно угнетенная и печень увеличена и в тяжелом состоянии, да и гастрит уже во весь фронт…
– По чему скажешь?
– Хабитус, – повторила она, – это диагностирование по внешнему виду человека.
Ну, когда доктор может по внешнему виду понять, чем человек болеет."
"– А-а-а, – кивнул он и заинтересованно принялся расспрашивать: – То есть ты у меня диагностируешь поджелудочную и печень?
– А как вы думали? – строго спросила она, как училка у нерадивого ученика, и тут же перешла на спокойный тон: – Пожалуй, не стану разглагольствовать про здоровый образ жизни.
Вы большой мальчик, сами все прекрасно знаете.
– Да уж, – безнадежно вздохнул Владислав Игоревич и кивнул на капельницу. – Это надолго?
– Минут на сорок, может час, смотря как ваше самочувствие.
Они с ним с самого первого дня знакомства так общались – он Верочке сразу на «ты», да еще «с подъездом» приставал в легкую пару раз, намекал, но она ему очень четко объяснила реальность и свое отношение к его эротическим фантазиям, а к нему неизменно обращалась на «вы», хоть он несколько раз и просил ее не выкать, свои, мол, люди.
Своим он Вере не был, и дистанцию она выстраивала намеренно. Кто ж знал, что придется наблюдать его коленопреклоненное общение с унитазом и засовывать страждущему в горло наконечник от клизмы? А это, знаете ли, несколько интимная история и как-то все же сближает.
– Ну, коли уж вам все равно лежать, – решила она, раз уж «сблизили» обстоятельства, соблюсти свой шкурный интерес. – Расскажите мне об этом Бармине.
