Вечеринка оказалась многолюдной и, похоже, собрала разношерстную публику. В комнате было сильно накурено, стоял ровный гул, похожий на океанский: все старались говорить громче, чтобы их услышали. Луиза совершенно растерялась, ее парализовала робость, которая, как ей уже было известно, всегда нападала на нее, стоило войти в комнату, полную незнакомых людей. Стеллу отнесло в сторону потоком, в который всегда попадают те, кто легко ориентируется в обществе, и она приветствовала друзей, махала коллегам, просила огонька, смеялась каким-то обращенным к ней словам, мимоходом прихватила стакан фруктового сока (спиртного она не пила) и оглянулась на Луизу, только когда та уже почти скрылась из виду…
– У меня складывается впечатление, что все это вам не в радость.
– Нет, мне… вообще-то нет. То есть да. Эта вечеринка меня не радует.
У обратившегося к ней мужчины в смокинге волосы были почти черными.
– Может быть, устроим вечеринку поменьше где-нибудь в другом месте? Дайте мне руку, – и она опомнилась, только когда ее вывели из жаркой шумной комнаты в холл, к вешалкам с одеждой.
– Я без пальто.
– И я тоже.
– Куда мы идем?
– У меня есть дом у Риджентс-парка, а в доме найдутся сандвичи. И славная холодная бутылочка «Крюга». Как видите, я вас вовсе не похищаю.
Она мялась в нерешительности. Риджентс-парк – это совсем недалеко от ее квартиры. Стелла может, как уже не раз бывало, привести домой с вечеринки толпу друзей. А ей хотелось есть. И вдобавок она была заинтригована. Он смотрел на нее с откровенным восхищением, но ждал, когда она сама сделает выбор.
Это обстоятельство стало решающим.
– Только ненадолго.
– Забирайтесь.
К тому моменту они уже стояли на улице возле блестящей темно-серой машины.
* * *– Вы ведь не замужем, да?
Краткие эпизоды ее супружеской жизни пронеслись перед мысленным взглядом, как вереница тусклых, выцветших фотографий."
"– Была. Теперь нет. А вы?
Она скорее почувствовала, чем увидела, как закрылись жалюзи.
– О да, – ответил он. – Женат. Жена и трое мальчишек.
Держу их за городом. Приезжаю на выходные. А это – моя лондонская берлога.
Они свернули на подъездную дорожку к одному из домов в ряду, он остановил машину. Этот ряд домов после войны перекрасили, теперь они выглядели перламутрово-праздничными в тусклом свете весеннего вечера – как покрытые глазурью, но еще не украшенные толком бока свадебного торта, подумалось ей.
К дому вели ступеньки, за дверью показалась широкая лестница в роскошном убранстве темно-красного ковра.
