Помните, у нас был старый черный жестяной сундук, полный всякой одежды для маскарадов? Так вот, однажды, когда наши родители давали прием в саду, я вырядился девушкой – в сплошь расшитое бисером розовое платье, знаете, этакое цилиндрическое, какие носили флэпперы, с тюрбаном из серебристого ламе и страусовым веером. В таком виде я и вышел на газон, и Бриг рассвирепел, но Дюши только рассмеялась и велела мне идти в дом, переодеться, а потом вернуться и помочь разносить сандвичи с огурцом.
В последовавшей короткой паузе Рейчел попросила извинить ее: она сходит проведать Сид, а потом сразу спать.
Мужчины встали, и Арчи, который сидел ближе всех, открыл для Рейчел дверь и снова закрыл за ней.
– Позвони Айлин, Руп, пусть соберет тарелки.
– Хью, тебе там ближе.
В поисках звонка Хью пошарил под столом там, где сидела Рейчел. Эдвард отошел к серванту за портвейном. Клэри сказала:
– Если это значит, что дамам пора удалиться, я, пожалуй, удалюсь спать. Всем спокойной ночи.
Зоуи решила:
– А я подожду Джемайму в гостиной, а потом тоже спать.
Айлин, собирая посуду после десерта, спросила, не подать ли джентльменам кофе в столовую.
– Кто-нибудь хочет кофе? – спросил Хью, но никто, похоже, не соблазнился. Айлин было отдано распоряжение принести поднос в гостиную, и да, на этом всё. В комнате возникла легкая, но несомненная натянутость.
Бутылка портвейна пошла по рукам, все четверо мужчин наполнили бокалы.
Хью сказал:
– Прежде чем мы поговорим о предстоящих делах, предлагаю всем вместе выпить за нашу дорогую матушку и… – он взглянул на Арчи, – …и за друга.
Все встали и последовали предложению.
От этого обстановка как будто бы слегка разрядилась. Снова усевшись, присутствующие закурили сигареты, а Эдвард – сигару.
– С согласия Рейчел, – начал Хью, – я побывал у викария, чтобы назначить дату похорон, и мы договорились на следующий понедельник. Я просил о следующей субботе, но оказалось, что это неудобно, так что они состоятся двадцать пятого в половине двенадцатого. Еще я подготовил черновик объявлений для «Таймс» и «Телеграф» – они будут опубликованы в этот понедельник.
В них я указал время и место похорон для тех, кто пожелает присутствовать. Вот и все, что я пока успел.
Руперт сказал:
– Рейчел ничего не говорила о том, где хочет жить?
– Ничего. Только сказала, что не желает оставлять за собой лондонский дом.
– Он все равно принадлежит компании, – сказал Эдвард. – Хоть что-то можно продать.
– Не понимаю, почему ты так горишь желанием продавать.
