А когда наконец собрала поднос с фруктами и сыром, Хью сказал, что его искусала какая-то мошкара – может, лучше им переместиться с остатками ужина в дом?
Он помогал ей как мог, убирая стол после ужина (удивительно, как ловко у него это получалось – с единственной-то рукой!), и вскоре они устроились на кухне в тишине и покое, прерванных его внезапным вопросом, не хочет ли она еще ребенка. И в этот же миг она заметила, что близнецы стоят на нижней ступеньке лестницы цокольного этажа.
– Мы потихоньку спустились, чтобы вас не напугать, – сказал Том, хотя имел в виду совсем другое.
– Вам пора в постель.
– Мы знаем. Просто вряд ли мы сейчас уснем – очень есть хочется. – Генри обаятельно улыбнулся.
– Вы же слопали гигантский ужин.
– Ужин был самый обычный, да еще давным-давно. Не преувеличивай, мама. В общем, мы оба уже проголодались.
– Был только рыбный пирог, а у нас рыба за еду не считается.
– Малина со сливками – это здорово, но фрукты тоже ненастоящая еда.
– А какая же тогда настоящая? – Хью закурил, задавая вопрос совершенно мирным, дружеским тоном.
– Ну, нам бы сейчас хотелось…
– Нам сейчас просто необходимо, – перебил его брат, – что-нибудь вроде яичницы с беконом.
– Или сандвича с вонючим сыром, чтоб было поменьше возни. – Том высмотрел на столе сыр бри.
– Мы можем сами приготовить, мама.
Хью переглянулся с Джемаймой, та пожала плечами:
– Ладно, ваша взяла. Только принесите мне хлеб и доску для хлеба. А то после вас буханка словно истерзана.
Пока готовились сандвичи, Генри объяснял:
– Понимаете, нам на самом деле очень надо, мы же постоянно растем.
А когда растешь, нужно много еды.
Все верно. Они уже переросли Джемайму на целую голову.
– Если мы и дальше будем вас так кормить по шесть раз на дню, – подсчитал Хью, – вы дорастете в высоту до девяти футов.
Это их обрадовало.
– И будем выступать в цирке как самые высокие люди в Англии.
– Скорее всего, в мире.
Почти все разговоры велись с ними обоими сразу.
– Ну а теперь забирайте еду к себе наверх, только не разбудите Лору.
– Будить Лору? Мам, ты в своем уме? Нет уж, не хотим мы больше слушать про ее слюнявого мишку. Конечно же, мы не станем ее будить.
– Хорошо, что она ложится раньше нас: успеваем хоть немного пожить, как взрослые люди, а то она вечно все портит.
Небрежные объятия – и они убежали.
– Покой, – объявила она. Хью протянул через стол руку.
– У тебя просто на диво замечательные дети, вот мне и подумалось, что тебе, может, хочется еще.
