До меня с какой-то медлительной осознанностью стало доходить, что что-то у Альберта, наверное, случилось очень неприятное или, может быть, важное. И теперь он пытался все это сгладить.
— Ты что? — тихо сказала я, прикусывая нижнюю губу. В ушах шумело. Казалось, как будто бы давление резко подскочило. — Ты что считаешь и боишься, что я начну рассказывать в своем блоге о нашем разводе? Ты что считаешь, что если я это сделаю, социальные сети встанут на мою сторону, а не на твою, что ли? У тебя какой-то контракт подгорает, Альберт?
8.
Я обескураженно покачала головой.
— Так, Аленушка, я ничего не считаю. — Взмахнул рукой Альберт и провел кончиками пальцев по своей щетине— Я просто понимаю прекрасно, как работают СМИ и как можно развернуть всю ситуацию. Поэтому мне важно, чтобы никакого упоминания обо мне не было в твоем блоге, потому что рано или поздно возникнут вопросы.
— Если тебе так важно, чтобы не было никакого упоминания или еще чего-то, я просто снесу все посты, где присутствуешь ты. И все. — Холодно заметила я, ни капельки не соглашаясь на авантюру, которую предлагал Альберт.
— Скажи, в чем проблема продать мне аккаунт?
— Может быть в том, что я не хочу продавать никому свой аккаунт. Может быть дело в том, что последние несколько лет я занималась тем, что работала с публикой. Я училась делать фотографии. Я училась снимать контент. Я не собираюсь три года своей жизни просто взять и свернуть.
Я говорила, а у самой голос дрожал.
— Ален, давай будем взрослыми и рациональными людьми.
Твое имя в СМИ. Ты мелькаешь постоянно в лентах новостей. Твои рецепты, твои подготовки к этим дачным сезонам и так далее, это все растаскивается не только в сетях, где ты публикуешься. Это также уходит на смежные сети для бабок и так далее. Поэтому как бы ты ни собиралась там удалять посты или еще что-то, все равно это затрагивает меня.
— А я не пойму, ты что, собираешься в Госдуму баллотироваться? — Фыркнула я, складывая руки на груди, сделала шаг от окна и снова присела на кресло. Альберт резко дёрнулся, и в этот момент кружка, которая стояла на диване, качнулась и с одной стороны плюнула на кожу горячим напитком.
У меня дёрнулся глаз.
— Я же просила... — Тихо произнесла, резко соскакивая и вытаскивая с нижней полки чайного столика сухие салфетки. Промокнула, опять убрала чашку на столик и застыла перед мужем. — Знаешь, даже хорошо, что мы развелись. Мне никто не портит мебель. Мне никто не треплет нервы. Никому не нужно готовить завтраки ужины.
