Я не была сделанной, у меня не было ни имплантов в груди, не было накаченных туб, нарощенных волос, ногтей длинных, которыми только макароны собирать, ничего у меня этого не было, и я не понимала, о чем сделанном говорил сейчас Альберт, но слова его с каждым разом только сильнее и сильнее вталкивали меня в озеро ненависти.
— Ты что себе позволяешь? Ты что думаешь, что я такая же, как твоя беременная девка. Ты либо сейчас закроешь свой рот, либо будешь следующие десять лет извиняться за каждое произнесённое слово.
— Алёнушка, тут не за что извиняться, я правду говорю, если тебе она не нравится, это твои проблемы, но факт остаётся фактом. Какой-то мудак решил подкатить к моей бабе. Бабе, которую я содержу. И уж не надо здесь закатывать глаза при виде того, что я отстаиваю свои позиции!
— Я не твоя, — прорычала я и резко дёрнулась назад. Так, что ноги подкосились и каблуки противно скрежетнули по гладкому кафелю, но я смогла вырваться взмахнула руками, удерживая равновесие, а перед глазами поняла, что застыли слезы.
— Не смей такого говорить. Ты вообще на эту фразу потерял какое-либо право, когда свою беременную девку притащил к нашим друзьям, к нашим детям, ты если здесь такой хороший, правильный, рассуждаешь чисто по-мужицки, по властному — моя баба, я её содержу. Так нихрена ты меня не содержишь. Я тебе ещё раз напомню о том, что я ушла, как ушла и не стала ничего у тебя вытаскивать.
И ты последние полгода, если содержание и платишь, то, поверь, оно входит в стоимость того, что можно было бы отсудить у тебя по разводу, так что не надо здесь строить из себя, не знаю какого мачо.
Я произнесла это и, подхватив платье, приподнимая его над полом, чтобы не оступиться и не спотыкнуться, сделала шаг в сторону, стараясь обойти Альберта, но он не позволил, перехватил меня за талию, резко тряхнул, что у меня локоны подпрыгнули."
"— Что, Аленушка, не нравится? Что сердечко запало на наглеца молодого, поджарого, симпатичного.
И в койку с ним прыгнешь, да?
Альберт перешел все границы.
25.
Я ощетинилась, нахмурилась, стиснула зубы и сквозь них произнесла:
— Нет, твою мать, я к тебе и к твоей девке в койку буду прыгать, ты же так хотел, в этом же нет ничего такого, давайте я соберу гарем, давайте у меня будет овердофига баб, а я потом ещё себе и третью девку какую-нибудь заведу.
