Я лежала, дышала полной грудью, хотя это было безумно тяжело под весом мужа.
Господи, какое дерьмо, это же однозначно, он же не в себе, да?
Я даже не могла перевести дух.
Мне казалось, у меня каждая мышца воет, скулит, надрывается. Мне казалось, что у меня кровь по венам летела с космической какой-то скоростью.
Я действительно задыхалась.
Не могла надышаться, набрать полную грудь воздуха, потому что на мне лежал бесчувственный Альберт, и я толкнула его в плечо, стараясь отодвинуть от себя, но ни черта не вышло.
Какое-то лютое шоковое осознание наконец-таки схлынуло, и я поняла, что мой муж приехал и пытался меня изнасиловать. А после этого я ударила его лампой. И теперь он, бесчувственный, лежал на мне.
С горем пополам постаравшись успокоиться, я напряга руки, приподнялась, но ни черта не выходило, потому что Альберт не шевелился, не двигался.
Я поползла, потянулась в сторону, в комнате было темно, работала то одна лампа, которую я в итоге и разбила. А осколки самой лампочки тоже упали на постель, и перебирая руками по одеялу, я понимала, что в ладони впиваются в острые грани.
Сердце успокоиться не могло, из груди хотело вырваться наружу. Отворить двери грудной клетки и упорхнуть. Слезы лились градом.
Мне кажется, я ничего даже толком не слышала из-за собственных рыданий.
Ещё раз дёрнувшись, я все-таки оттолкнула от себя мужа и упала с кровати.
Разорванная сверху сорочка тут же скатилась на талию, я перехватила лямки, пытаясь хоть как-то на ощупь прикрыться.
В голове колокол просто звенел.
Не вставая на ноги, я ползком на четвереньках двинулась в сторону выхода.
Кожа саднила на руках.
А когда я оказалась возле двери, то ударила по светильник. Противный, яркий свет разлился по комнате и я, прижав ладони друг к другу постаралась начать дышать через раз, а потом не выдержала, опёрлась спиной о стену, подтянула колени к груди и заорала.
Хриплым голосом, сорванным, но орала.
Глядя на то, как на постели остался лежать без чувств муж, который собрался меня изнасиловать.
Я орала так долго, что уши заложило от собственного крика.
Но когда первый шок прошёл я все же, схватившись за дверную ручку, постаралась встать, ноги тряслись, каждая мышца была сведена настолько, что вот-вот начались бы судороги. В прорези подола сорочки на бедре были видны красные отметины его пальцев.
Трясти стало ещё сильнее, тремор какой-то расползался по всему телу.
