Так хер ли сейчас ездит, ворота выносит женщине, которую он не любит?
А любви там не было, было чувство собственничества, хотелось, чтобы старая ненужная жена сидела и подыхала в запертом поместье, а он бы такой приезжал, как свет в оконце, и она бы на все соглашалась, только бы снова ощутить вкус жизни.
А старая ненужная жена оказалась вдруг не старой и очень сильно нужной.
Детям, общественности, мужчинам.
Я вышла из ванной, посмотрела косо на часы — начало девятого. Содрогнулась, понимая, что пойдёт день наперекосяк.
Вытащила мобильник.
Отключила.
Ложась в постель, я уже знала, что, как раньше теперь не будет, не может, а по-новому.
А по-новому я придумаю, как сделать обязательно.
Ведь не зря я целые полгода вытравливала его у себя из сердца.
34.
Зина приехала накануне полудня, когда я, промучившись несколько часов то ли сном, то ли бредом все же встала и стала потихоньку убираться на первом этаже.
Совсем не видела, что Альберт снёс с маленького преддверного столика вазочку с записками для гостей.
Милые, ничего не значащие конвертики, в которых лежало по леденцу. У вазы раскололся бок. А записки лежали ровным слоем у подножья столика.
— Это что здесь? Это что? — Заикаясь, произнесла Зина, заходя в дом.
На улице работали двое мужчин, они привезли сайдинг и пытались в старый каркас запихать новое железо.
Я смотрела на это с долей скептицизма, а счёт приложила к письму, которое отправила электронкой Альберту, пусть оплачивает.
— Это отец. — Произнесла я, вытаскивая швабру из ведра. Прошлась по второму кругу в изножье лестницы и подняла глаза на дочь
— Мама, что произошло? — Вздохнула Зина, прикладывая ладонь к губам.
— Ничего особенного, отец приехал ночью. Вынес ворота, вынес дверь.
Изнасиловал меня, я его ударила, он отключился, и сейчас он в больнице.
Зина взмахнула рукой, ища где-нибудь поблизости стул, но промахнулась мимо маленькой газетки. И чуть не загремела на пол.
Я не собиралась ничего скрывать.
Если Альберт считал, что мне у меня язык не повернётся сказать всю правду, то он глубоко ошибался.
Я если сейчас промолчу, то ещё через полгода он приедет и доделает своё дело до конца.
И ладно, если он просто изнасилует, а не грохнет меня в пылу вот такой вот горячки.
— Мама, мама. — Тихо прошептала Зина и закачала головой. — Мамочка, моя Мамочка.
Она потянулась руками ко мне, но я прикусила губу и покачала головой.
