Гордей медленно зашёл в кухню, словно бы не понимая, стоит ли ему действительно оставаться здесь или как, но потом все-таки выдохнул и произнёс:
— Мне очень жаль.
— Мне тоже. — Сказала я тихо и ощутила, что сын приблизился со спины, обнял меня и уткнулся носом мне в волосы.
— Прости, прости, что я не был дома.
— Да, я тебя умоляю. Думаешь, его что-то бы остановило?
— Мам, ну это же ненормально.
— Я знаю. Но это не означает, что я на все закрою глаза.
Вечер был пропитан ароматом не варенья, а земляничного вина, хотя ничего подобного в доме не водилось.
А я просто помнила этот аромат из отпуска в Крыму.
Там в одной маленькой кафешке домашнее вино всегда подавали, вот точно такое же кисловато-сладкое.
Уйдя спать, я трижды проверила дверь и снова не смогла вернуться в спальню, поэтому заняла прежнюю, гостевую и Гордей, только заглянув в щелку между косяком и дверью тихо произнёс:
— А что такое?
— Сил нет убраться в спальне.
Гордей глубокомысленно вздохнул, но не стал ничего уточнять.
Следующий день был отдан на то, что я готовилась к съёмкам. Мне прислали сценарий, чуть ли не с поминутной раскадровкой. Я все это себе переписывала в ежедневник, куда прятала статистику Настя звонила почти каждый час, спрашивала, как я, и интересовалась тем, не передумала ли я.
Я не передумала.
И, наверное, поэтому утром, когда я добралась до телецентра, взгляд у меня был полон решимости.
Звонила Зина, пыталась подбодрить меня, сказать, что обязательно все будет круто, и вообще в камере я буду выглядеть офигенно, но сейчас все слова поддержки пролетали мимо моих ушей.
Мне было некомфортно. Одно дело снимать себя на камеру телефона, другое дело знать, что вокруг тебя все будет сниматься.
Настя, как бравый солдатик, прискакала вместе со мной.
— Я думала, ты просто запускаешь мне таргет, — произнесла я, сидя в гримерке, где мне по третьему слою наносили тональник. Слава Богу, за полтора суток синяки на руках рассосались, а на мне было закрытое летнее ситцевое платье в мелкий цветочек с небольшим жабо под самым горлом.
— Ну как же, это же тоже часть рекламы, так сказать. Выходим на телевидение. —Настя подмигнула мне и посмотрела за гримёром. — Ты, главное, ничего не бойся все самое дерьмовое вырежут при монтаже.
— У, — произнесла я, жмурясь от того, что кисточка прошлась мне очень близко к веку.
— И вообще, помни, что я постоянно буду мотаться рядом, я никуда не исчезну.
