Я действительно, я сейчас нахожусь в таком состоянии беспомощности, что, ну, на самом деле, это самый крайний случай ехать к бывшей жене любовника для того, чтобы понять, что происходит.
— Я тоже не знаю, что происходит. — Спокойно ответила я и продолжила: — Вы, когда уводили это счастье из семьи, вы разве не догадывались, что за любым сильным мужчиной стоит терпеливая женщина, стоит и, как водится, чаще всего, брюзжит.
Элла тяжело задышала, обхватила отёкшими руками живот, стараясь приподнять его, а я вспомнила это дурацкое чувство, когда безумно тянет поясницу и Альберт в такие моменты, когда я ходила, что с Зиной беременная, что с Гордеем, приподнимал мне живот, чтобы я хотя бы дышать могла нормально, потому что, блин, Альберт здоровый, как медведь, и дети у нас, соответственно, рождались точно такие же крупные.
Поэтому ходила я беременная достаточно массивной, у меня живот, как лоджия, выдвигался вперёд.
Я прикусила губу, понимая, что воспоминания молодости резанули по сознанию с такой силой, что хотелось взвыть.
И взвыть хотелось, потому что рядом, напротив, стояла женщина, которая сейчас находилась в той же ситуации, что и я когда-то.
— Ален, я...Я, честное слово, я, может быть, где-то на уровне подсознания все это понимала. Но, Ален, что мне сейчас делать? Я не знаю, к кому идти за помощью.
Мы разговаривали с вашей дочерью, но это же надо быть полной идиоткой, чтобы не понимать, что я не та личность, которая достойна каких-то ответов. Я же прекрасно понимаю, что ваши дети винят меня в развале семьи.
И поэтому я просто не представляю, что делать. Где мне искать Альберта. Я. Я полностью сейчас потеряна.
— Ну, скажу вам, честно... — вздохнула я, прикладывая ладонь к груди, — у меня вы его не найдёте.
43.
Произнеся последнее, я бросила косой взгляд на письма, зажатые в руке, и покачала головой, какой-то сюр, самый настоящий, кто бы мне сказал полгода назад о том, что я буду стоять и выслушивать панику от беременной любовницы бывшего мужа, я бы смеялась очень громко и однозначно не верила бы, но я оказалась именно в этой ситуации и, кроме как брюзжащего такого нервного раздражения, ничего не испытывала.
Наверное, отчасти из-за того, что понимала, что все, что сейчас происходит, это вина двух людей: кобеля и любовницы, и поэтому я не понимала, какое отношение к ним имеет, имеет весь остальной народ.
— Алёна, пожалуйста, — дёрнулась ко мне Элла и постаралась перехватить за руку, когда я развернулась в полоборота и сделала шаг к калитке.
