Всё начинается со лжи

С Джулией Робертс.

— Точно! — обрадовался я, что весь полёт не придётся гуглить. — А что ещё?

— Алескеров, когда приехал в клинику, назвал её психованная дурочка. Не дайте сюда эту психованную суку, например, — понизила она голос, чтобы Машка не слышала, хотя мы и так говорили тихо. — Не тварь, не дрянь, хотя был зол как сатана, а дурочка, понимаешь?

Я кивнул. Ещё как понимаю.

А ещё, я понимал, что пора прощаться.

Они дошли со мной до пункта пропуска. Я обнял их крепко-крепко и, словно оторвав от сердца, исчез за дверями выхода на посадку.

Я и правда не помнил, что я чувствовал тогда, когда дни и ночи проводил с Юлькой в больнице, привезя её с тайги. Что-то было слишком сильно во мне. Что-то, что я принимал за любовь? Но что?Болезненное желание её защитить, уберечь от самой себя? Или чувство вины? Чувство, отравляющее всё живое как радиация.

Наши кислотные, больные, извращённые отношения. Мы так сильно погрязли в них, что уже перестали понимать, что они ненормальные. Забыли, что бывает, должно быть по-другому.

Должно быть так, как у нас с Эльвирой сейчас.

Я мысленно сплюнул три раза, но ничего деревянного в салоне бизнес-класса не нашёл, приветствуя стюардессу, а потому, пока никто не видит, стукнул себя по лбу.

И не то, чтобы я был такой суеверный, но когда кем-то так дорожишь, что не представляешь свою жизнь без него, становишься и мнительным, и суеверным, и сентиментальным.

А без них с Матрёшкой свою жизнь я уже не представлял.

— Любовь Дмитриевна, — успел я сделать перед взлётом звонок секретарю.

Я отключил телефон.

Три процента. Всего три процента до контрольного пакета. А потом пойду дальше. Обратное поглощение, делистинг на Лондонской фондовой бирже и уже никто и никогда, ни один Пашутин или Алескеров не будет диктовать моей семье как распоряжаться нашей компанией.

Я резко выдохнул и застегнул привязные ремни.

Глава 40. Эльвира

Как же пусто стало без него и одиноко. Я даже выспаться толком не смогла — уже привыкла, что он рядом. И Матрёшка с утра канючила, хотела идти в садик с папой.

Но, торопясь с утра в клинику, я уговаривала себя, что это часть его работы — бесконечные командировки. Без этого никак. А значит, нужно привыкать.