Всё начинается со лжи

У тебя стало от меня слишком много секретов, — усмехнулся я.

— Коть! Нет! Нет, нет, нет, — вцепилась она в рукав пальто, преданно заглядывая в глаза. — Ну, хочешь я тебе всё-всё-всё расскажу. Что ты хочешь знать?

— Уже ничего, — покачал я головой, видя в её глазах то, чего ну никак не ожидал увидеть. Страх. Растерянность. Испуг. Неподдельный. Нешуточный. Неприкрытый.

— А ребёнок? Как же ребёнок? — цеплялась она за свою беременность как за соломинку.

— Ничто не помешает мне быть его отцом. Но я не буду твоим мужем.

"— Но почему? — словно уговаривала она меня передумать. — Что я такого сделала? И дело, конечно, не в моих секретах, я и раньше рассказывала тебе не всё. Тогда в чём?

— Юль, — обнял я её. — Ты сама знаешь.

— Нет, — всхлипнула она. Прижалась ко мне и расплакалась. Отчаянно, по-детски, навзрыд. — Нет, не знаю.

Я сглотнул комок, подступивший к горлу.

— Ты не моя. И я давно не твой. Мы как две разные птицы, что живут в одной клетке. Мы рядом, но мы не вместе. Давно уже не вместе.

Шесть лет.

Шесть лет строили наши отношения и рушили. Возводили снова, находили в душе прощение, в сердце — теплоту. Но эта любовь в состоянии Пизанской башни, и жизнь как на вулкане — всё же не моё. Не моя.

— Прости! — поцеловал я её в макушку, когда она перестала рыдать.

Поднял руку, останавливая такси.

Водитель повторил названный адрес, взял купюру.

— Так будет лучше, — усадил я на заднее сиденье Юльку, послушную как тряпичная кукла.

— Для кого? — всхлипнула она, вытирая нос.

— Для всех. Для тебя. Для меня. Для ре…

Она закрыла мне рот рукой на полуслове.

— Отец тебя не простит.

— Я знаю, — вытер я тушь, что грязной слезой текла по её щеке.

— Он разозлится. Он… ты даже не представляешь, что будет, когда он узнает.

— Я справлюсь. Ты, главное, береги себя, хорошо?

Она кивнула. Я захлопнул дверь.

Такси бодро отъехало и вдруг остановилось.

— Паш! — она выскочила, оставив открытой дверь. Подбежала. Сняла кольцо, протянула мне.

Но я не взял.

— Ты знаешь, что с ним делать.

Однажды она сказала: «Если я умру раньше тебя, развей мой пепел над какой-нибудь рекой. Всё равно над какой. Только воде, вечно куда-то стремящейся, но словно стоячей, то тихой, то бурлящей; то животворящей, то разрушающей; то шумящей, то поющей, такой разной и так похожей на меня, я бы доверила свою душу».