Всё начинается со лжи

— И чтобы ты не подняла шумиху?

— Конечно.

— Ну ладно, допустим. А потом?

— Потом он наверняка захочет, чтобы я подписала какие-нибудь бумаги, чтобы мой сын не претендовал на его миллиарды.

— И ты подпишешь?

— Там видно будет, — хмыкнула она. — Смотря какие деньги он мне предложит.

Чем дольше я её слушал, тем мне становилось страшнее. Ни грамма чувств. И ладно к отцу, даже к своему ребёнку. Ни тени сожаления. Ни крупицы сомнений. Расчёт. Голый, холодный расчёт. В глазах — цифры, в душе — бюджет.

— А если не предложит?"

"— Конечно, предложит.

— По-твоему Пашутин принц Малайзии что ли, чтобы бояться огласки такого банального факта, что он спал со своей домработницей и обрюхатил?

Она едва заметно дёрнулась.

— Да, слово отвратительное, — кивнул я. Отодвинув стул, сел у стола. От неубранных тарелок пахло едой. Невкусно, но мой желудок всё равно вспомнил, что пустой, и заныл. Я многозначительно вздохнул. — Ты не первая и не последняя беременная прислуга.

Мы не в средние века живём. А Пашутин даже не женат, чтобы шантажировать его внебрачным ребёнком. Скорее уж окажешь ему честь, польстишь, когда во всеуслышание объявишь, что он в его возрасте ещё герой-любовник. Умеет, практикует, — усмехнулся я.

Грязная тарелка стукнула о стол, когда я отставил её подальше в сторону — терпеть эту пытку запахами было невыносимо. Смахнул в сторону крошки и опёрся локтем о стол, разглядывая девушку с нескрываемым любопытством.

— А дело вовсе не в ребёнке, — очередной раз хмыкнула она. — Я расскажу то, что он сейчас скрывает. И он точно не захочет, чтобы это стало известно.

— И что же это?

Она засмеялась. Легко. Звонко.

— Павел Викторович, я конечно, глупа, но не настолько же.

— Нет, ты далеко не глупа, Ксень, — я, конечно, слегка польстил, но посмотрел на неё с тоской. — Только понятия не имеешь во что ввязываешься. И в голове ты, конечно, нарисовала себе очень красивую картинку.

Но, хочешь, я расскажу тебе как всё будет на самом деле?

Она вздёрнула подбородок и по тому как повела плечами было понятно, что уверенности в успехе у неё поубавилось. Ей страшно, боязно. Неуютно. Да и откуда уверенность? Она лезет туда, где правят совсем другие законы, а она имеет о них представление только из телевизора.

— Ты только заикнёшься Юльке, что беременна от её отца, и уже можешь заказывать некролог.

Её брови испуганно взлетели.