Все не случайно

— Точно ничего не помнишь? Последний шанс, Максим?

— Не помню, — ну хорошо, прикрепляю кусочек полоски, а дальше не могу!

— Ты серьезно готов это терпеть?! Неужели просто не повторить то, что ты сказал ночью? Все ты прекрасно помнишь! Что, блин, язык отсохнет или корона спадет?

— А у тебя? Если мне память не изменяет, я в ответ ничего не получил, кроме как «ты головой ударился?»

— Я просто не поверила своим ушам, ну повтори, пожалуйста. Ну, пожааалуйста, мне очень надо.

— Люблю. Все?

— Кого? Тут Боня лежит рядом.

Ты ей признаешься в любви?

— Тебя. Теперь все?

— Ну скажи всю фразу целиком.

— Я люблю тебя.

— Ладно, — наваливаюсь на него всем весом. — Так уж и быть, я тебя тоже люблю. Очень, — сначала Максим улыбается, а потом в миг меняется в лице. — Я не вру. Что случилось?

— Ты только что своей ногой припечатала мне всю полоску, — опускаю взгляд вниз и действительно припечатала.

— Ой.

***

Вплоть до самого отъезда Максим включил режим гада. Малоразговорчивый, злой и какой-то дерганный.

Видела я его разве что только по ночам. А то, как он собирал свой чемодан меня навело на мысли, что он там прячет либо миллион баксов, либо труп человека. Одним словом, он был странный, расслабился только лишь в самолете. Иногда мне казалось, что он злой из-за лысины на ноге, все-таки мужское эго пострадало, да и это еще один косяк в мою копилку.

— Тебе так нравится мой профиль?

— Что?

— Ты уже пять минут на меня смотришь не отрываясь.

— Я переживаю, что ты такой злой из-за немного выбритой ноги.

Прости, — Максим усмехается.

— Спасибо, что напомнила, но я не злюсь из-за этого.

— А из-з чего?

— Не из-за чего. С чего ты взяла, что я зол?

— Ты был неразговорчивый эти дни. Думала, что ты на меня обижаешься.

— Нет. Я просто жутко устал. И еще пять дней буду в небольшом напряге.

— Почему?

— Пусть это останется моей маленькой тайной.

— Ладно, — не знаю почему Максим выбрал Кубу. Через шесть часов злой стала я. Как-то я не думала о том, сколько надо лететь.

Максим же наоборот стал прямо-таки светиться счастьем. Редко поймаешь момент, когда этот товарищ улыбается. Смотря на него, в очередной раз убеждаюсь какой он красивый, правда, волосы стоило бы укоротить. Забавно, год назад я еще шутила по поводу его «завихрений». Подумать только — год. Почему-то по ощущениям прошла целая вечность. Вот было бы здорово, если все и вправду будет вечностью. А почему нет? Я ведь люблю его, как и он меня, значит все можно сохранить.