Бери это чудо и поехали ко мне.
К обеду мы уже были на заливе, предварительно заехали в магазин за едой. Несмотря на теплую погоду, для последнего дня сентября на заливе оказалось прохладно, все же ветер давал о себе знать.
Никогда не думал, что вместо работы, сорвусь вот так и буду жарить шашлык, смотря на то, как Наташа лежит на покрывале, играясь с рыжим чудовищем. Приятная глазу картина, не могу себе этого не признать. Даже собака теперь не выглядит таким гадёнышам, как несколько часов назад.
— Я есть хочу, ты там скоро?
— Ты и есть? Это что-то новенькое.
— Да, иногда и принцессы хотят мяско. Ну так скоро?
— Уже несу.
Кладу мясо на тарелки и несу на покрывало.
— Можешь налетать. А собаке можно?
— Мы чуть-чуть, да, Кася?
Собака уже давно не слышит ни Наташу, ни меня, в его глазах только жажда мяса. Ну и ладно, пусть поест, мне не жалко.
— Ладно, признаю, в приготовлении мяса ты ас, Островский.
— Спасибо за комплимент.
— Не корми больше Касьяна, а то мало ли чего случится.
— Я тебе скажу, что случится — он либо просрется, либо вывернет все наружу, либо ему будет просто хорошо.
— Ты такой романтичный, просто класс, — Наташа ложится на покрывало, подкладывая под голову руку.
— Да я такой, — ложусь рядом с ней.
— У меня в детстве был неудачный опыт с хомяком, поэтому не стоит перекармливать Касьяна.
Наташа вполне серьезно это произносит, а меня конкретно пробирает на смех.
— Ничего смешного. Эдуард умер у меня на руках.
— Эдуард?! Что у вас, мать вашу, с именами?
— Нормальное имя — Эду.
Я тогда была влюблена в героя одного сериала, поэтому так и назвала его.
— Ой как все запущено….
— Прекрати, — бьет меня кулаком в плечо. — В общем, я убила Эду, накормив его сливочным маслом.
— Чем? — приподнимаюсь на локте.
— Ты слышал чем. Не надо так на меня смотреть. Он сам просил, а я была тупой девчонкой, в общем он умер. Ветеринары сказали, что ему уже ничем не помочь. Поэтому давай Касьяна больше не кормить.
— Хорошо, не будем, хомякоубийца.
— Максим! Это не смешно.
— Все, все, я прекращаю. Просто, чтобы облегчить тебе муки совести, если мне не изменяет память — хомяки живут всего пару лет, твой сколько прожил?
— Год.
— Ну так считай, что твой Эду прожил счастливую жизнь, а в конец вообще вошел в нирвану, вкусив сливочного масла. Счастливец, не иначе как.
— Ну ты и гад!
— Я, кажется, был романтичным еще совсем недавно."
"— Это был сарказм.
