— Ну тебе виднее в этих ваших женских штучках. Становишь на учет в клинику или как-то так. Кстати, чего тянуть, иди в ближайшие дни.
— Хорошо.
— Наташ, я тебя прошу, прекрати делать такой вид. Все живы и здоровы, чего ты сейчас трагедию устраиваешь?
— Тебе это кажется. Я все-таки чайник поставлю, кофе хочу.
— Давай и мне.
— Кофе?
— Давай чай. Разве беременным можно кофе?
— Не знаю, не думала об этом, наверное, можно.
Весь оставшийся вечер можно назвать каким-то бредовым, молчунья Наташа, ну и я, тот еще «весельчак».
В общем, все в духе — будущие родители не в адеквате. Только, если меня можно понять, я-то желанием не горю, то вот Наташу хрен поймешь, если хочет рожать, чего ходить с такой миной непонятно. Ладно, как известно — утро вечера мудренее.
***
Честно говоря, утро, как и последующие два дня, вышли на редкость хреновыми. Ничего не изменилось, я допоздна на работе, Наташа встречает так, словно я ей чужой. Мне это чертовски не нравилось, разговорить ее тоже не получалось, да и если честно, не хотелось лезть глубоко в ее голову.
— Максим Александрович, к вам пришли.
— Кто?
— Марина Николаевна, — Господи, шесть часов вечера, а эта стерва никак не угомонится. — Можно я домой пойду, мне очень надо?
— Конечно, иди, твой рабочий день уже давно закончен.
— А ее позвать?
— Да она сама придет, даже не позови ты ее.
— Хорошо. Тогда до завтра, — киваю в ответ и тут же кабинет заполняется запахом Марининых духов. Как сказала Наташа, запах клопов, ну это она погорячилась, приторный, конечно, но все не настолько ужасно.
— Привет.
— Марина, — встаю из-за стола и подхожу к ней ближе. — Вот скажи мне, сколько раз нужно сказать, что нам не нужны твои деньги в развитии бизнеса? Мы не ищем партнеров и прочее. Ну в конце концов, это выглядит ненормально и, как бы сказать, прилипчиво.
— Я тоже рада тебя видеть. А я не по работе, мне надоело играть в эти игры. Мы же взрослые люди, я просто хочу возобновить наши отношения.
Да, я это сказала. Только не говори, что ты ко мне ничего не испытываешь, я тебе не верю. Да, твоя девочка очень даже ничего, но даю руку на отсечение, что ты до сих пор ко мне неравнодушен. Давай начнем сначала, — опираюсь на стол и не могу поверить своим ушам, как-то низко она пала, уже упрашивает.
— Не ожидал.
— Неужели? — снимает с себя пальто, кидает на диван и подходит ко мне. — Ты себя обманываешь, Островский. Все ты прекрасно понимаешь и знаешь.
