Снимает пальто, кидает на комод и скидывает обувь. Потом подходит к двери и закрывает ее на замок. — Чего стоишь, дорогая? Или тебе помочь снять сапожки, как ты только еще не навернулась на таких каблуках.
— Твоими молитвами.
— Моими молитвами ты должна быть задушена в моей квартире. Причем мной.
— Максим, ты пьяный? — пожалуй, это первое, что приходит на ум.
— В отличие от тебя, нет, — подходит ко мне впритык и снимает с меня шубу. — Трезв и никаких запрещенных препаратов. Во мне только стопроцентная мраморная говядина, овощи на гриле и утренний омлет.
— Значит ты просто больной.
— Это понятие слишком относительно, хотя, возможно, ты и права, но как кто-то сказал — все мы больны, просто не дообследованы. Вот, кстати, ты точно больная на голову, но это сугубо на мой взгляд, — не успеваю среагировать, как Максим наклоняется вниз и дергает молнию на сапогах. Сам приподнимает сначала одну ногу, потом другую. — Чулочки надела, — проводит рукой по капрону. — Потрахаться собралась? А чего без мужика вернулась? — приподнимается и поправляет мои волосы.
Не понимаю почему я стою как прикованная и слова вымолвить не могу, а только наблюдаю за тем, как он сжимает кулак. Это что, он меня ударить хочет? Сама не знаю зачем, но со всей силы отталкиваю его в грудь. Правда, он несильно-то и сдвинулся, как скала, ей Богу.
— Отвали, что мне хочется, а чего нет, только мое дело. Что ты вообще творишь? Зажал меня в подъезде как какой-то маньяк, совсем крыша съехала? Что тебе надо?"
"— Разговоры будем разговаривать, пойдем, — хватает меня за руку и ведет на кухню.
Некстати подумалось о том, что кухня маленькая и столовые приборы там имеются, и ножи… — Садись, — подталкивает меня на табуретку, берет стул и садится напротив меня, коленями касаясь моих ног. — Хочу, чтобы ты поняла, что пока я не услышу всю правду, ты с места не сдвинешься, поняла меня? — молчу, я даже не знаю, что ему сказать, мне кажется или он похудел? Тогда в магазине я не успела его рассмотреть, а на лестнице почему-то боялась то ли смотреть на него, то ли лужицей растечься.
Кажется, сейчас сердце перестало тарахтеть как ненормальное, сейчас я просто ощущаю чрезмерно громкий стук.
— У тебя лицо похудело, и щетина тебе не идет, — я не знаю зачем я это делаю, просто рука сама тянется к его щеке, колючий и холодный. Максим перехватывает мою руку и сильно сжимает.
— Просто скажи, почему ты ушла. Скажи.
— Я, кажется, отвечала на этот вопрос.
