Хотя, если секс-программа входит в лечебный список, то обязательно полечимся.
— У меня плохие ассоциации с санаторием — мерзкий мужик массажист, каша по утрам и вечно тявкающая бабушка с причитаниями о ровной спине. Кстати, моя бабушка обитает в этих краях, не дай Бог ее встретить.
— Обещаю никакой каши и мерзких мужиков. Массажистом буду я, а кашу заменим на что-нибудь вкусненькое, а вот насчет бабульки я не в ответе, где там она ходит мне не известно, хотя и с ней можно познакомиться, как раз закончить со всеми твоими родственниками, — так и хочется сказать, а вот это ты зря.
С моими родственниками в принципе знакомиться нельзя.
— А Боня? Мы слишком часто оставляем ее с Викой, давай не поедем? Смотри, она не хочет ни с кем оставаться, — оборачиваюсь на собаку.
— Не пойму какая разница, мы все равно пока живем у Олега, видит Боня четверых, как сейчас, или недельку побудет только с ними не имеет никакого значения. Мы им только глаза мозолить будем, а так уедем на неделю, вернемся и дом уже полностью готов.
— Ладно, может ты и прав, меня смущают их лобзания.
— И не говори.
— Тогда поехали.
— А ты не переоденешься?
— А что не так?
— На улице плюс пять, а на тебе платье, еле прикрывающее жопу.
— Во-первых, на мне теплые колготки, во-вторых, если тебе не нравится, то надо точно его оставить. Если ты сейчас скажешь что-нибудь еще по поводу моей одежды, мы не поедем в этот санаторий.
— Ой, хорошо.
— Давай в каком-нибудь кафе поедим, я есть хочу, зря не позавтракала.
— Давай, я только рад, что в тебе проснулся аппетит, но боюсь в твоём наряде нас ждёт только уличная забегаловка
— Не преувеличивай, Островский, просто скажи, что тебе не хочется, чтобы пялились на мои ноги и, кстати, отлично, что в забегаловке, вот там-то и поем от души какой-нибудь вкусняшки.
Шаверму, например, да, точно, сто лет не ела, супер! — потерла ладошки как ребёнок в предвкушении праздника. — Заводи машину, едем в санаторий.
Через час мы уже выходили из кафе, наевшись до отвала. Наверное, пышка была лишней, хотя с другой стороны, бока еще позволяют.
— Это же настоящий пищевой оргазм, Максим. Боже, как хорошо, никакие креветки и омары не сравнятся с шавермой.
— Да неужели? — вытирая мне рот, словно маленькому ребенку, подкалывает мой муж.
— В самом деле. Можно сколько угодно строить из себя принцессу, любящую брокколи и рыбу на пару, но куда приятнее есть шаверму и запивать ее газировкой.
— Мне кажется, ты еще сейчас от счастья отрыгнешь.
— Все для тебя, дорогой.
