— Девушка, вы не могли бы припарковать машину по-другому, здесь на две машины места хватит, — почти ору.
— Нет, простите, я не умею парковаться, — опуская стекло, вещает мадам с улыбкой на лице. Ай да, девица, ай да, параша. Вот тебе и на, большой город называется.
— Ааа… Параша, — девица наигранно округляет глаза. — Не ты, на улице параша.
— На улице няша, а вот у вас на ботинках грязевая каша, — указывает глазами на мою не совсем чистую обувь. — Вы бы присели в машину, а то дождик как-кап, еще простудитесь, а мне потом виноватой себя чувствовать.
А я такая, знаете ли, мнительная личность.
— Обязательно присяду, после того как перепаркую твою машину. Не умеешь парковаться, это сделаю за тебя я.
— Мне не велено пускать в машину незнакомцев, так что — нет, найдите другое парковочное место, и мы не переходили на ты.
— Ты прикалываешься что ли?
— Нет. До тех пор, пока не придет хозяин машины, парковочное место не освободится, смиритесь с этим. Если хотите стоять — стойте, могу дать свой зонтик, но боюсь, что он вам не подойдет, розовый вам не к лицу.
А ведь я и правда не заметил, как на меня капает дождь, не сильно, конечно, но все же. Смотрю на эту наглую девку, поправляющую бледно-розовый шелковый шарфик на шее и осознаю, что хочу кого-то придушить. И вроде ничего же мне не сделала, слова плохого не сказала, даже типа вежлива, но от чего-то дико бесит, так, что руки чешутся. Через несколько секунд моих раздумий, девица тычет в меня розовым зонтом с черной полоской.
— Возьмите, раз вам так нравится стоять под дождем.
Мой спутник должен подойти через несколько минут, потерпите, пожалуйста. Я понимаю, что я, вероятнее всего, вас сейчас сильно злю, но прекратите представлять в своих мыслях, как вы меня душите. Мысли они, знаете ли, материализуются, — мне бы обратить внимание на ее умозаключения, а я почему-то думаю о том, что у нее очень красивый голос. — О! Темочка! Тут человеку очень надо парковочное место, говорит, что мы встали некомпактно, давай освободим местечко, — выставляя на показ голливудскую улыбку, произносит девчонка, смотря на брюнета лет тридцати, стоящего рядом со мной.
— Пардоньте, сейчас исправимся. Ната, кыш с моего места.
— Сейчас, осталось чуть-чуть и я достану ресницу из глаза."
"Пока «Ната» начинает ковыряться в своем глазу, я быстро сажусь в машину и отъезжаю назад. Параша или Наташа, я так пока еще и не определился, вышла из машины, и быстро сверкнув пятой точкой, обтянутой в белые брюки, открыла дверь.
