Все не так

Он же все видел, так чего спрашивать «что это»? Что ты видел, то и есть. Мужчина держит женщину за руку и гладит ее пальцы. Больше ничего.

– Миша… Михаил Олегович… – залепетала Лена. – Мы… просто… ничего такого…"

"Вскочила и выбежала из столовой, едва не сбив папаню с ног. Михаил Олегович стоял и смотрел на меня в упор. Я сидел, но все остальное было так же: я тоже смотрел на него и тоже в упор. Ну ей же богу, я не понимал, чем провинился и провинился ли вообще.

Наконец губы его разжались:

– Прекрати это.

– Почему? – нахально спросил я.

Нет, я человек разумный и готов соблюдать все, что полагается, если мне внятно объяснят, зачем это нужно и почему это нельзя. Инструкции, например, я выполняю и правила техники безопасности тоже, потому что мне объяснили, зачем это нужно. И шпильки в розетку не засовываю, потому что понимаю, что делать этого нельзя. Я даже готов понять, почему мне, безденежному и безродному парню без образования и деловых перспектив, нельзя крутить любовь с хорошенькими юными племянницами богатых людей.

Но с Леной-то почему нельзя? Я хотел ясности.

– Не вздумай. – Папаня повторил формулировку, которую я уже слышал, когда речь зашла о Юле. – Не смей.

– Но почему?

Если бы я был так же настойчив в овладении знаниями, то, наверное, уже стал бы профессором или даже академиком.

– Это не обсуждается. Я так сказал.

Он шел по длинному коридору, а я стоял на пороге столовой и смотрел ему вслед. Михаил Олегович открыл дверь своего кабинета (в прошлом месяце он мне там выдавал зарплату), через минуту вышел оттуда с папкой в руках, и я сообразил, что он вернулся среди дня домой за какими-то забытыми утром бумагами.

Проследовав мимо «аппендицита», где находились прихожая и входная дверь, он вошел еще в одну комнату, откуда не выходил довольно долго. Минут пять, наверное. Неужели это комната Лены? И он не пожалел времени и сил, чтобы устроить ей выволочку? Вот бы мне послушать, что он ей говорит, может, я бы понял наконец смысл его запрета и причину неудовольствия.

Сказать, что я разозлился, – это ничего не сказать. Вместе с злостью во мне бушевало целое варево из недоумения, раздражения и разочарования. Я уже придумал себе этот день, мое воспаленное и воодушевленное утренним свиданием воображение нарисовало мне красочную, наполненную радостью картину развития наших с Еленой отношений – и такой облом!

Меня настолько выбило из колеи, что я пришел в себя только на следующий день.