Все не так

На другой день, привезя Дану с тренировки и убедившись, что куртка на месте, я подошел к той двери, в которую заходил папаня, и негромко постучал.

Дверь открылась, но внутрь, в комнату, меня не впустили.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила Лена.

Она стояла передо мной такая красивая, в брюках и свободном длинном свитере, а солнечные лучи, падающие из окна у нее за спиной, словно проходили сквозь ее русые волосы и делали их золотыми и какими-то прозрачными. Ни до, ни после я не любил ее так сильно, как в этот момент.

– Давай поговорим спокойно.

Я сделал попытку войти, но она оперлась рукой о косяк и с места не сдвинулась.

– Павел, не надо. Оставь все как есть.

– Но почему? Что нам мешает? Объясни хотя бы, почему Михаил Олегович так болезненно реагирует.

– Я ничего не буду тебе объяснять.

– Можно, я все-таки войду?

– Нет. – И добавила уже мягче: – Иди, Павел, пожалуйста, иди.

Она меня не впускала. Наверное, там, в комнате, у нее на видном месте стоит фотография любовника, и она не хочет, чтобы я ее заметил.

Нет, не может быть, ведь в этой же комнате живет Костик, которому надо как-то объяснять, почему мама хранит фотографию дяди-Мишиного брата. Да и Нина здесь уборку делает, и вообще, мало ли кто может войти. Папаня и его жена в курсе, но все остальные-то всерьез полагают, что Лена – родственница Ларисы и к Владимиру не имеет никакого отношения. Значит, дело не в фотографии. Тогда в чем? Неужели она так боится папаню? Боится, что кто-нибудь увидит, как мы разговариваем на пороге ее комнаты, а уж если меня впустить, то полный караул.

– Хорошо, если ты не хочешь разговаривать здесь, давай встретимся на улице. Скажи когда. Я буду тебя ждать в машине.

– Не надо, – она опустила глаза. – Ничего этого не надо, Павел. Ты очень хороший, ты славный… Не обижайся на меня. Я не могу.

Все ясно. Все сказано. Но меня уже потащило.

– Ты – любовница Владимира? – задал я вопрос в лоб. – И Костик его сын, да?

– Думай что хочешь, – резко ответила она, не поднимая глаз, и захлопнула дверь перед моим носом.

Первый раунд я проиграл, услышав, что Музы нет в Москве, второй только что. Но оставался третий. Может быть, мне не удастся отправить противника в нокдаун, но есть надежда выиграть по очкам.

Правда, третий раунд едва не сорвался. Вечером, когда я уже собрался уходить домой, меня перехватил папаня.

– Зайди-ка ко мне, – потребовал он.

Мы пошли в его кабинет.

– Сегодня мне звонил наш участковый. Отбой. Того типа поймали наконец.