Все не так

Валя же научилась, и Вовка тоже, и мне казалось, что периоды, когда вся квартира была увешана сохнущими пеленками, длились совсем недолго. Но я ошибался. Время шло, а ничего не менялось. По-прежнему Ваню нужно было кормить с ложки, и у него все выливалось и вываливалось изо рта, и меня тошнило, когда я видел, как он ест. И по-прежнему он не просился на горшок и не умел им пользоваться, и мог обделаться в любой момент и в испачканных штанишках усесться на ковер, и тому, кто первый это обнаруживал, приходилось мыть мальчика, застирывать одежду и затирать все прочие следы.

У него изо рта все время текла слюна, а из носа – сопли. Ни я, ни Валя не могли пригласить домой друзей. С одной стороны, запрещали родители: Ванечка очень подвержен всяким инфекциям, в доме должно быть как можно меньше посторонних, и вообще не нужно, чтобы лишние люди знали о нашем несчастье. С другой стороны, мы понимали, что от Ваниного вида, от его слюней, соплей и испачканных вонючих штанов кого угодно может стошнить, даже самого крепкого и выдержанного человека.

Мы не могли лишний раз пойти погулять или в кино: мама строго делала нам замечание, что мы развлекаемся, вместо того чтобы помогать бабушке ухаживать на Ваней. Ваня – наш родной брат, к сожалению, очень больной, но это не его вина, и мы должны любить его и заботиться о нем. И мы усердно делали вид, что любим и заботимся.

Ваня был действительно очень больным, он постоянно простужался, и мама объяснила нам, что у детей с болезнью Дауна очень слабый иммунитет и их организм совсем не может сопротивляться вирусам и всяким инфекциям.

Кроме того, у него был врожденный порок сердца – дефект межжелудочковой перегородки, поэтому с Ванечкой надо обращаться очень осторожно, ни в коем случае не кричать на него и не наказывать. И вообще не расстраивать."

"Бабушка со временем окончательно переселилась к нам, потому что ей стало трудно приезжать каждый день ни свет ни заря, ведь в восемь часов все уже уходили, кто на работу, кто в школу.

Квартира превратилась в ад. В одной комнате родители, в другой – бабушка с Ваней, в третьей – мы, трое детей. Мне пятнадцать, я – здоровый балбес, которому охота побалдеть под рок-музыку, двенадцатилетняя Валька, у которой на уме одни девичьи глупости, и девятилетний Вовка, которого мы с сестрой тогда еще по малости лет за человека не считали.