Все очень просто

— Просто домашние расходы. То, это… Ты же знаешь, как это бывает. — Лили пожала плечами.

— Нет, мне нужно, чтобы ты рассказала мне все, как есть. Какие домашние расходы?

— Просто вещи для дома! Я имею право покупать вещи в дом, не так ли?

— Нет, если это ведет к банкротству! Куда деваются деньги, Лили? Почему нет никаких записей об этом?

— О… — Мать попыталась рассмеяться, взмахнув руками, как будто в вопросе Тины не было ничего особенного. Я не возилась с деталями. За всем следил Лука. Его двоюродный брат владеет заводом…

— Каким заводом? Стекольным? Это туда утекали все твои деньги? Ты тратишь все на стекло?

— Нет! Потому что он предоставляет мне двадцать процентов скидки, так что я не плачу полную цену.

Я экономлю.

— Таким образом, каждый раз, когда ты получала очередные деньги от Луки Барбариго, ты тратила их в магазине на стекольном заводе его двоюродного брата?

Ее мать пожала плечами:

— Он посылает за мной водное такси и сам оплачивает проезд. Мне это ничего не стоит!

— Нет, Лили, — сказала Тина, решительно отодвигая стул, чтобы встать.

Она не видела смысла задавать еще вопросы. Все и так было ясно. — Это стоило тебе всего! Я просто не верю, как ты можешь быть такой эгоисткой! Кармела работает за гроши. А сейчас, когда ты платить ей и вовсе не можешь, все равно захламляешь это рушащееся палаццо массой бесполезного стекла. Удивительно, что дом не рухнул в канал под тяжестью твоих стеклянных сокровищ!

— Кармела получает свою зарплату!

— В то время как ты влезаешь все глубже и глубже в долги! Что будет с ней, как ты думаешь, когда Лука Барбариго выкинет вас обеих на улицу? Кто будет заботиться о ней тогда?

Ее мать заморгала, плотно сжала губы, и на мгновение Тина подумала: наконец-то Лили выглядит уязвимой.

— Ты не позволишь этому случиться, так? — кротко спросила Лили. — Ты с ним поговоришь?

— Да, я с ним поговорю. Но я не понимаю, почему мой разговор должен поменять ситуацию. Раз Лука тебя так крепко связал финансово, почему он должен простить тебе все долги?

— Потому что он племянник Эдуардо.

— А Эдуардо любил меня.

«Скорее потакал тебе», — думала Тина, проклиная бессмысленную человеческую гордыню Эдуардо за позволение жене думать, будто его состояние неисчерпаемо.

— Кроме того, — ее мать продолжала, — ты заставишь его увидеть реальность. Лука тебя послушает.

— Но вы были друзьями…

— Мы никогда не были друзьями! И если бы ты знала, что он говорил о тебе, ты бы поняла: он никогда не был и твоим другом.