Все очень просто

Это было так прекрасно, и я подумала: тебе бы понравилось. Тогда-то я и решила: у тебя должен быть такой конь.

Лука смотрел на Тину издали, желая позвать ее, прежде чем она снова исчезнет. Но он видел: она стоит на коленях, и он знал почему. Это могила его сына.

Что-то открылось внутри его, пропасть разверзлась настолько широко, была настолько глубокая, что Лука не мог не подумать: как же раньше он не чувствовал ничего подобного?

Лука увидел, как шевелятся ее губы, заметил что-то у нее в руках, а потом последовала вспышка солнечного света на стекле.

Тина слышала все это тоже, игнорируя Луку в течение секунды, а затем взглянула на него, взглянула еще раз, и ее глаза расширились, а лицо стало белее белого, когда она поняла, кто это.

— Здравствуй, Валентина, — сказал Лука. — Я приехал, чтобы встретиться с моим сыном.

Тина не ответила, то ли от шока из-за внезапного появления Луки, то ли потому, что ей было нечего ему сказать.

Он посмотрел на надгробие, на простые слова: «Лео Хендерсон Барбариго». Ниже стояла дата, а под ней фраза: «Еще один ангел на небесах». И хотя Лука уже знал имя своего ребенка и это позволило ему быстро найти нужную могилу, он был поражен:

— Ты дала ему мою фамилию…

Лука упал на колени и почувствовал, как по его щекам текут слезы.

Тина позволила ему плакать. Она ничего не сказала, ничего не сделала, но когда наконец Лука поднял глаза, он увидел следы от слез и на ее щеках.

— Почему ты не рассказала мне? — Слова были мучительные, они шли глубоко из его сердца, и в них слышалось обвинение. — Почему ты не рассказала мне?

Она не стала уклоняться от обвинений.

— Я собиралась, — сказала Тина тихим голосом, — когда наш ребенок родился. Я собиралась сказать тебе, что ты стал отцом. — Она печально покачала головой. — Но затем мне показалось, что говорить тебе все равно бессмысленно.

И в этот момент Лука почувствовал и свою вину тоже.

— В Венеции, — начал Лука, — я наговорил тебе ужасных вещей. Я обвинил тебя в ужасном…

— Это был шок. Ты не знал.

— Пожалуйста, Валентина, не думай, что меня нужно оправдывать! Я не слушал тебя. Ты пыталась убедить меня тогда, но я не слушал. И я… я не хотел слушать. Это непростительно. — Он покачал головой.