А ты мало того, что сделала ему совершенно идиотскую стрижку, с которой он в глаза другим котам не сможет смотреть, так еще и хотела кастрировать… — шиплю, поднимаясь с асфальта.
— Мя!
— Никогда ее не простим. Ты прав.
— Да не подстригала я его! Он уже был такой, когда я нашла его на помойке. А то, что кастрировать хотела, так это… это потому, что он не оставил мне выбора!
— Мя! — возмутился Стасян, презрительно косясь на Татку.
— Ах ты ж… Ах ты ж… врун! Гадкий шерстяной мешок с костями! Я тебя спасла от голодной смерти, и вот, значит, какая благодарность?! — взъелась Татка, уперев руки в бока.
И это, наверное, выглядит смешно… Но она так горяча в гневе, что лично мне становится совсем не до смеха.
— Так это точно не ты его подстригла? — в горле пересохло, и оттого мой голос звучит чуть более хрипло.
— А какой мне смысл тебе врать?! — И впрямь. Смысла никакого. Поэтому я неопределенно пожимаю плечами и крепче прижимаю к себе удивительно тощего из-за отсутствия пушистой шубы друга. — Так, ладно… Раз вы нашлись, я, пожалуй, пойду.
Займусь чем-нибудь полезным. Как я понимаю, кастрировать ты его не собираешься?
— Мя! — возмущается Стасян и пребольно впивается когтями мне в руку. Будто это я озвучил такую крамольщину.
— Нет, конечно! — успокаивающе чещу Стасяна за ухом.
— Тогда я отменю запись к ветеринару. Счастливо оставаться.
И прежде, чем я успеваю среагировать, Татка скрывается в лифте. Переглядываемся с котом. К которому, откровенно говоря, у меня тоже имеются претензии, но я так рад, что он нашелся, что позволяю себе лишь легонько его пожурить за неподобающее поведенье в гостях.
С опозданием замечаю брошенную Таткой переноску. Она здорово потратилась на Стасяна — факт. Прибавь к этому ботинки, которые он испортил, затраты на корм и лоток… Выходит, я задолжал Татке немалую сумму, которую следовало бы вернуть. Поднимаемся домой. Только там спускаю Стасяна с рук, радуясь, что мне больше не придется возвращаться в пустую квартиру. Я, может быть, поэтому в офисе и ночевал — потому что здесь тошно было.
Наступая на задники, разуваюсь. Не понимаю привычки ходить по дому обутыми. На часах нет и девяти, я планировал выспаться, но случившиеся события снимают сон, как рукой. Пока Стасян заново обнюхивает свои владения, насыпаю ему корм. Сам бы тоже от завтрака не отказался, но в холодильнике — шаром покати. С тех пор, как уволилась моя повариха, я все не найду времени, чтобы подобрать ей замену. Да и вообще мне сложно впускать постороннего в дом.
