Клим и так понимает, что от него требуется. Медленно вытаскивает портмоне, стиснув зубы, терпит, когда с него сдирают часы и запонки.
— Халид, надо валить!
— Сейчас, только сучку проверю… Смотри, какая куколка…
Я, наверное, никогда не забуду эту улыбку… Необычно белые зубы на абсолютно черном лице. Но, главное — чужие руки на своем теле. И ту беззащитность, что я испытывала, лежа распластанной на темно-сером холодном кафеле. Но главное, ужас, который испытала, когда Клим встал, чтобы меня защитить.
"
"Не знаю, чем бы это все закончилось, если бы не звуки приближающейся полицейской сирены. И знать не хочу! Грабители убегают, оставив нас в покое, Клим падает на колени возле меня, а я, захлебываясь слезами, как обезьянка забираюсь ему на руки.
— Все в порядке, моя хорошая. Ты молодец… Все в полном порядке.
Спустя каких-то пару минут в помещение врываются полицейские. Те самые, что подходили к нам на трассе. Они опрашивают бедного парня-кассира, что-то спрашивают и у нас, но я в таких растрепанных чувствах, что никак не могу сосредоточиться, чтобы перевести их вопросы.
Меньше всего сейчас мне нужны эти формальности, но когда все оказывается позади — выясняется, что Клим не просто остался без денег, кредитных карт, часов и телефона, но даже без ключей от взятой на прокат машины.
— Дерьмо! Ну, и что теперь делать?
— У меня есть деньги в гостинице. Я же свой кошелек не брала.
— Я не об этом. Восстановлением карт займутся мои люди.
До города как будем добираться?
Растерянно хлопаю ресницами, оглядываюсь по сторонам, но на заправке нет никого, кроме нас, полицейской машины и только-только подъехавшей фуры.
— Кому будем падать на хвост? — вздыхает Клим, выпуская облачко пара.
— Никогда не ездила за решеткой… — пытаюсь бодриться, хотя на это уже нет сил. Обнимаю Клима, кусаю губу, но все равно не могу сдержать слез, когда говорю: — Если бы ты знал, как я испугалась. Если бы ты только знал…
— Я знаю, хорошая моя, я же был там, помнишь? Европа, мать её!
Глава 16
Клим
Я разговариваю по телефону с Линевым, когда Тата выходит из ванной.
Белая, напуганная, с распухшим от слез носом и красными глазами. Такая родная, что при ее виде что-то в груди екает. Подзываю жену рукой, терпеливо дожидаюсь, когда она подойдет, и только тогда, прижав ее одной рукой к своему боку, продолжаю разговор:
— Карты я заблокировал сразу же.
