Все радости - завтра

Он пробуждал в ней тот же чувственный голод, как когда-то Джеффри. А ведь в соседней комнате, совершенно беспомощный, лежал ее умирающий муж Фаброн де Бомон. Ее рассудок сражался с ее чувствами, а губы Никола уже ласкали напряженные соски ее упругих грудей. Его теплые влажные губы раскрывались и смыкались на каждом из них, дергая их, как губы голодного ребенка. Прилив страсти заставил ее тело изогнуться, когда они сместились вниз, к центру ее женского естества. И рассудок, пораженный, оставил поле брани, когда ее пальцы вцепились в его волосы, прижимая его голову теснее к ее телу.

— Никола! Никола! — прошептала она, задыхаясь, теперь уже моля о ласке, а не умоляя о пощаде.

Он развернулся и уселся на ее длинных, стройных ногах. Его руки начали ласкать ее тело, мягко массируя низ живота, охватывая ее груди, поглаживая плечи и снова скользя вниз, к извилинам талии и бедер. Страсть пожирала ее, но он не останавливался. Его руки были теплы и нежны, пальцы, отыскивавшие самые чувствительные местечки, невероятно искусны.

Наконец он взял ее руки и провел ими по своему телу до его восставшей мужественности. Она робко погладила его пенис, оказавшийся длинным и толстым. Ей удалось приоткрыть свои отяжелевшие от страсти ресницы, чтобы рассмотреть его поближе — размеры потрясли ее.

— Я хочу, чтобы вы сами ввели меня, Скай, — мягко приказал он ей. — Сделайте это, моя любовь. Введите мою плоть в сладостную нежность вашего прекрасного тела.

Ее тело ослабло от страсти, ее воля была порабощена его настойчивым голосом, и она подчинилась его приказу.

Восхитительное чувство наслаждения охватило ее, когда, ведомое ее руками, его пульсирующее орудие скользнуло в нее. Со стоном Никола вдвинулся настолько глубоко, насколько мог, остановившись на мгновение, чтобы ее тесные ножны смогли приспособиться к нему.

— О, любимая, — прошептал он ей на ухо и начал медленно и ритмично двигаться в ней, то выдвигаясь почти на всю длину, то погружаясь в нее снова до предела, пока она не потеряла сознание.

Он оживил ее поцелуями и нежными словами. Она вскрикнула:

— Боже, вы еще во мне! — И судорога страсти снова пронзила ее.

— Вы моя, — возбужденно шептал он ей, — все, что было раньше, прошло, и теперь существуем только мы, мы вдвоем! — Его стройные бедра опускались снова и снова, и Скай оказалась в мире, где царило наслаждение, только наслаждение без предела. Он полностью подчинил ее себе.