Все радости - завтра

Он намного старше меня, но мы давно женаты. Я уже была матерью двоих малышей, когда стала камеристкой. Когда графиня Габриэла вышла замуж за месье Антуана и переехала в замок со своими детьми, Гийома назначили слугой Адама. Разумеется, сейчас он давно на покое, но когда узнал, что Адам возвращается, то вернулся на службу. У нас несколько внуков, и им, конечно, интересно будет послушать наши рассказы после возвращения из Парижа.

Скай улыбнулась, вспомнив, как любила подобные придворные праздники Дейзи.

— Свадьба всегда свадьба, — сказала она. — Я думаю, эта будет отличаться только размахом. К тому же, наверное, мы сможем привезти детям что-нибудь особенное, какие-нибудь сувениры.

— О, вы так добры, мадам!

— У меня тоже есть дети. Миньона, и я знаю, что они всегда рады подаркам.

Качая головой в знак одобрения, Миньона помогла ей завернуться в бледно-розовый халат с жемчужными пуговицами и принялась расчесывать ее волосы. Чуть влажные они засверкали, бросая голубые отблески.

Миньона надушила их ароматом роз. Результат своих трудов удовлетворил ее.

— Итак, мадам, все готово. Где мне сервировать стол?

— Нет, — ответила Скай. — Я устала. Принеси мне немного хлеба с кусочком сыра и чуть-чуть вина. Я поем здесь у окна, а потом отдохну.

Миньона поспешила выполнить ее просьбу, а когда все было готово, сказала:

— Все ваши платья поистрепались за время путешествия, и, пока вы отдыхаете, я посмотрю, что можно с ними сделать.

— Спасибо, Миньона, — поблагодарила Скай, и камеристка покинула комнату.

Скай медленно жевала хрустящий хлеб с сыром. Вино было сладким и вполне выдержанным. На ее вкус. Взгляд странствовал по саду, где под надзором бонн резвились ребятишки. Скай пришла в голову мысль: как-то там ее дети? Огорченно покачала головой — они-то отлично обходились без нее. На глаза навернулись непрошеные слезы. Она несправедлива к своим малышам — у них просто не было другого выбора, но ведь они так же скучали без нее, как она без них.

А она пока еще не готова вернуться в Англию: не готова снова выполнять материнские обязанности и не готова сражаться с коварством Елизаветы Тюдор. Последние два года были слишком тяжелыми, ей нужно время, чтобы восстановить силы. Она смахнула с коленей крошки. И, осушив кубок, легла в постель.

«Господи! Как я устала!»— успела подумать она.