Все радости - завтра

 — Спокойной ночи, прекрасная Скай!

Скай также пожелала всем спокойной ночи и последовала за Адамом к выходу из столовой. Они молча прошли по центральной лестнице замка в свое крыло, где располагались их спальни. Там их уже ожидали Миньона и Гийом, и они разошлись по своим комнатам.

В спальне Скай пришлось выслушать восторженную болтовню камеристки, которая уже была в курсе совершившейся в столовой помолвки. От слуг, как всегда, ничего нельзя было скрыть, и все они были в восторге оттого, что месье Адам наконец-то нашел свое счастье.

Скай вдруг обнаружила, что улыбается, услышав очередной вопрос Миньоны:

— А дети мадам будут рады Адаму?

— Мои дети обожают Адама. Они будут довольны, Миньона.

Миньона просияла от радости при этих словах и принялась с восторгом изучать обручальное кольцо Скай. Очевидно, Адам был ее любимцем.

— О, он такой хороший! — воскликнула она и, понизив голос, продолжила; — Я поставила свечку в церкви, когда узнала, что эта отвергла его. Меня-то не проведешь девственным видом и скромными взглядами! Я сразу поняла, что ее интересуют только богатство и власть! Она бы уничтожила Адама так же, как того старого герцога, за которого в конце концов вышла замуж.

 — Миньона вручила Скай шелковую ночную рубашку, но Скай отрицательно покачала головой.

— Это мне не нужно, — сказала она, — дай мне просто шаль накинуть на плечи. — И с этими словами Скай скользнула в постель.

— Хорошо! — воскликнула Миньона, одобрительно хихикнув. — Желаю вам доброй ночи. — И она унеслась из спальни, оставив Скай в одиночестве.

В спальне горела только одна свеча у постели, и мягкий свет разливался от горящего камина. Скай села, наслаждаясь тишиной и покоем, чудесным ощущением гладких, надушенных лавандой простыней, мягкостью подушек из гусиного пуха. Камин потрескивал, и пламя бросало причудливые тени на потолок. Дверь в комнату Адама тихо распахнулась, и появился его силуэт. Она протянула руку, и он быстро подошел к ней.

Наклонившись, он задул свечу и забрался к ней в постель, заключив в объятия.

Голова Скай оказалась на его плече, а ее ладони — на груди. Так они лежали некоторое время в полном молчании, и только ее пальцы перебирали жесткие волосы на его теле. Наконец она лукаво заметила:

— Сколько сердец ты разбил, о повелитель Ланди, с тех пор как мы были вместе в последний раз?

— Я никогда не вел счета, — серьезно ответил он, — но я действительно старался забыть тебя. Забыть голубизну твоих глаз, нежность поцелуев, мягкость кожи.