Все радости - завтра

— В декабре тебе будет тридцать два, — возразил он и засмеялся.

— Адам де Мариско, ты никогда не был джентльменом, иначе помолчал бы об этом! — воскликнула она в притворной ярости и стала щекотать его. — Ты на десять лет старше меня, настоящий старик! Я могла бы выйти замуж за двадцатилетнего юношу, если бы захотела, — издевалась она, сидя у него на груди.

Он смеялся до тех пор, пока у него не потекли слезы.

— Прекрати щекотаться, ведьма! — упрашивал он ее, а ее пальчики находили все новые и новые чувствительные места.

Господи, как он любил ее! И вот наконец его мечта исполнилась!

— Не прекращу, пока ты не извинишься!

— За что? За то, что женюсь на тебе, или за то, что тебе тридцать два? — иронизировал он.

— Ах ты, животное! — Она вцепилась ему в волосы и потянул.

— А-а-а! — завопил он от боли. — Хватит, хватит, ведьма! — Он обхватил ее руками за талию и высоко поднял над собой. Он подержал ее так немного, пока она кричала в притворном ужасе, а потом бережно опустил на перину рядом с собой и нашел ее губы.

— Я люблю тебя, Скай О'Малли, — прошептал он, — я люблю тебя, девочка!

Они занимались любовью всю ночь и все последующие дни. Накануне отъезда в Париж Скай засыпала, переполненная его любовью, в сомнении: неужели завтра они будут в состоянии отправиться в новое путешествие? И когда на следующий день, едва солнце поднялось над горизонтом, ее заставили выбраться из постели, она не чувствовала себя сколько-нибудь отдохнувшей. Адама уже не было, и в комнате суетилась Миньона.

— Я уже упаковала ваши вещи, мадам, но все равно нужно спешить. Графиня договорилась с отцом Жаном, что формальное обручение состоится в капелле еще до отбытия в Париж. Итак, vite, vile, мадам!

Ванну уже выдвинули и наполнили надушенной водой, но понежиться в ней Скай не разрешили. Миньона объявила, что сегодня ванна предназначена для помывки, а не для мечтаний. Скай быстро вымыли, вытерли, напудрили и надушили. На ее стройные ноги натянули шелковые чулки с вышитыми вьющимися розами, пристегнули серебряные подвязки с розетками.

Затем быстро надели шелковую рубашку, шелковую блузку, нижние юбки, а поверх всего этого — малиновое шелковое платье с розовым атласным верхом. Рукава были отделаны кремовыми кружевами, и ими же украшен вырез, обнажавший грудь гораздо больше, чем могла бы себе позволить сама Скай. Но замковый портной поклялся, что это самый последний стиль, и если вырез мадам будет выше, то в Париже она будет выглядеть абсолютно старомодно.