Все радости - завтра

Жаль, что он использовал не столь мирные средства, как хотелось бы. Надо, однако, разобраться, почему Колиньи и его гугеноты ведут себя в последнее время слишком вызывающе.

— Да, сир, — добавил де Гиз, — вы столько сделали для этих еретиков, а они норовят вонзить вам нож в спину!

— Что вы имеете в виду? — испуганно спросил король.

— Ну, Шарло, — сказал его брат, герцог Анжуйский, — разве это не очевидно?

— Что не очевидно, Анри? — вздрогнул король. — Не понимаю тебя!

Герцог положил руку на плечо старшего брата и доверительным тоном сказал:

— В Колиньи стреляли, а его свидетели — все сплошь гугеноты — утверждают, что выстрел произведен из дома, принадлежащего главному врагу адмирала — Гизу.

Откуда мы знаем, что Колиньи сам не спланировал все это и предполагаемый убийца — не гугенот?

— Да зачем ему это, Анри?

— Очевидно, дорогой Шарло, просто очевидно. Если только Колиньи удастся убедить своих приверженцев, что за спиной убийцы стояли ты, мой возлюбленный король, и твой преданный слуга Гиз, то ему прямо сейчас удастся поднять в Париже восстание.

Он поведет их на штурм Лувра. А против восставшей вооруженной толпы оборонять Лувр будет невозможно. Они перебьют всех Валуа и посадят на трон их вождя — наваррца. После того как всех нас не станет, путь к трону свободен. Наша сестра Марго останется королевой, а кто во Франции сможет оспорить его претензии? Таков смысл заговора Колиньи, брат мой. Это именно заговор против тебя! Против Франции!

Все, включая вздрогнувшего от страха короля, повернулись к младшему сводному брату Карла — герцогу Алансонскому.

— Да, Карл, — продолжил добрый герцог, — ты просто позволяешь Гизу и герцогу Анжуйскому запугать тебя. Что бы там ни было, ни Колиньи, ни гугеноты ничего против тебя не замышляют. Если хочешь, я могу указать тебе истинного злоумышленника.

— Кого, собственно, вы имеете в виду, герцог Алансонский?! — грозно спросил де Гиз, кладя руку на шпагу.

— Дорогой Гиз, неужели вы так наглы и уверены в себе, что осмелитесь обнажить шпагу в присутствии короля? — издевательски воскликнул юный Валуа.

— Месье, месье! — утихомиривала их Екатерина, видя, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Черт бы побрал этого герцога Алансонского! — Мы удаляемся от сути дела. К чему ссориться представителям двух знатнейших домов Франции, Валуа и Гизам, объединенным не только узами крови, но и религией? Прости мне Господи, что я была слишком наивна, пытаясь примирить еретиков и матерь-церковь.