Все радости - завтра

— Это повредит ребенку, Скай?

— А сколько еще ждать, Скай? Тебе придется говорить мне, ведь я никогда не был отцом.

«И теперь ты не отец! — вдруг захотелось разрыдаться ей. — Я никогда не смогу родить тебе, моему любимому, ребенка. Тот, что во мне, — это ублюдок, мы оба это знаем!» Но вместо этого она сказала:

— Это зависит от ребенка, Адам. Когда я растолстею, то это будет опасно, но сейчас все в порядке.

— Отлично! — воскликнул он, вставая и снимая с себя рубашку, в которую его нарядили.

 — Видишь ли, я все-таки хотел бы реализовать полностью свои законные супружеские нрава.

Скай выпростала ноги из-под покрывала и встала рядом с ним.

— А как тебе нравится мое платье, мой муж?

Он скользнул взглядом по всей длине ее рубашки и ответил:

— Если вам желательно сохранить это одеяние в целости и сохранности, мадам, то лучше его снять как можно быстрее, пока я не разодрал его!

Скай медленно спустила рубашку с плеч до талии. Тут она остановилась, давая ему возможность насладиться зрелищем ее прекрасной груди, и только затем стянула рубашку с бедер, позволив ей соскользнуть дальше на пол.

Он с наслаждением наблюдал за этим небольшим спектаклем, пока она не выступила из маленькой шелковой лужицы. И тут она не менее дерзко, чем он, смерила взглядом его длину.

— Надеюсь, мадам, вам нравится то, что вы видите? — весело поинтересовался он.

— Всегда нравилось, мой муж, — ответила она. — А вам то, что вы видите?

— И мне тоже всегда нравилось, — хихикнул он.

 — Тогда, черт побери, пошли в постель! Мне так хочется ощутить твою нежность!

Едва они оказались в постели, как он обнял ее и притянул к себе. Скай тоже обняла его за шею и, радостно вздохнув, прошептала:

— О мой Адам, я так люблю тебя! Ты такой хороший!

— И, найдя его губы, она впилась в него поцелуем, а он застонал. Он так жаждал прикосновения ее губ, что, казалось, между ними проскакивали электрические искры.

И этот поцелуй не кончался до тех пор, пока они не почувствовали, что вот-вот задохнутся.

Осторожно положив ее голову на подушки, он зарылся рукой в ее смоляные волосы и целовал ее, пока у нее не заныли губы. Ее соски набухли и поднялись, так что он ощутил их прикосновение даже сквозь толстый слой волос на груди. Опустив одну руку, он стал ласкать мягкое полукружье, поглаживая большим пальцем сосок. Скай содрогнулась от наслаждения.