Всё самое плохое о моей сестре

— Мам, разбей машину, тогда мне можно будет не ехать, — пробормотала я.

— Прекрати! И не открывай окно — разлохматятся волосы.

— Но мам, меня тошнит. Наверное, сейчас вырвет.

— Мартина Майклс, я еще никогда в жизни тебя не шлепала, но если ты нарочно вызовешь рвоту на свое прекрасное платье, я разложу тебя на коленях и отшлепаю. А теперь, ради бога, перестань притворяться. И разгладь юбку, ты ее мнешь.

Мама ехала ужасно осторожно и внимательно, и мы целые и невредимые приехали к школе танцев Элайши. По всей дороге растянулись припаркованные машины со стаей девочек, едущих на вечеринку.

Меня правда затошнило. Все девочки были одеты в такую одежду, которую любит Мелисса, — в майки со щенками, котятами, кроликами и со сверкающими сердечками, в маленькие узкие или длинные с оборками юбками, в розовые или белые джинсы — но никаких платьев, нигде ни одного платья.

— Мам! — сказала я, сгорбившись внутри машины. — Мам, ты только посмотри на них! Я не могу идти на вечеринку, одетая не так, как они.

Они все описаются от смеха.

— Ты идешь на вечеринку, и точка, — отрезала мама, почти силой вытаскивая меня из машины.

Я знаю, что мне не разрешается кого-то ненавидеть, но в этот момент я ненавидела маму. И я ненавидела всех этих девочек, которые таращилась на меня, когда мама тащила меня в танцевальный зал. Особенно я ненавидела Кэйти и Ингрид. Кэйти была одета в ярко-розовый топ с бретелькой вокруг шеи и джинсы с низкой талией. А Ингрид была в сверкающей облегающей майке и узкой юбке.

Едва глянув на меня, они покатились со смеху. Я почувствовала, что мое лицо залилось краской и стало сиренево-розовым, как наряд Кэйти. Я готова была убежать, но мама крепко держала меня и с силой тащила в конец зала. Миссис Иванс стояла около костлявой женщины с пучком — оказалось, что это мисс Сьюзанн, хозяйка этой школы танцев. А где же сама именинница?

Удивительно приятно было увидеть Элайшу в ее сиреневом платье, потому что она выглядела так же нелепо, как и я, если не больше.

Рукава-фонарики врезались в ее пухлые руки, а юбка спереди задиралась. Она надела чудовищные белые кружевные колготки, так что казалось, будто она забинтовала обе ноги, и у нее были пурпурные с блестками туфли на каблуках. Каблуки были совсем маленькие, но она все равно не шла, а ковыляла, отклячив попу. Волосы ее были затянуты по-взрослому, в пучок. Она еще и накрасилась — розовым блеском губы и сиреневыми тенями веки, что было похоже на синяки.