Всё самое плохое о моей сестре

И комната выглядит так круто — как настоящая комната тинейджера, — улыбаясь, хвасталась она.

У Мелиссы был такой счастливый вид, что у меня свело судорогой живот. Может, Джейдин и права. Может, моя хитрость совсем даже не смешная. Мне захотелось, чтобы получилось как-нибудь так, что я этого не делала. Я пыталась собрать всю свою суперсилу. Я стала думать о Попрыгунчике, Бэйзиле, Полли, Половине-Перси, обо всех своих лошадках и велела им подняться и стремглав мчаться в шкаф. Я приказала моим носкам подскочить и впрыгнуть в корзину для грязного белья.

Я заставила Могучую Марту соскрести послание, написанное губной помадой около ее рта. Я желала этого так горячо, что мама поинтересовалась, кому это я строю такие смешные рожицы.

— Мартина, в чем дело? — прошептала она мне на ухо.

— Ни в чем, мам.

Вряд ли это ее убедило.

— У тебя опять неприятности в школе?

— Нет.

— Ты уверена? Не привирайте, молодая леди.

— Да правда. В школе нет никаких неприятностей, — сказала я.

В школе у меня не было неприятностей.

Но они должны были начаться дома. Круто.

Как только мама открыла входную дверь, я попыталась сразу кинуться вверх по лестнице. Я хотела проскользнуть в комнату и все убрать, прежде чем Мелисса и ее занудные подруги ступят туда ногой, — но мама удержала меня:

— Нет, оставайся внизу в кухне, со мной. Дай Мелиссе спокойно показать девочкам ее комнату. Она ведь не мешала тебе с Джейдин, когда вы пришли в пятницу.

— Но мам, я только…

— Нет! Ты должна мне помочь сделать для всех легкую закуску.

Делай что тебе говорят!

Я не могла бы даже найти убежища у папы, потому что у него в офисе была встреча с клиентом. Пришлось тащиться за мамой на кухню. Сверху уже были слышны крики и визг.

— Похоже, им нравится комната! — радостно сказала мама.

У меня слух острее, чем у нее. Я слышала, что и Мелисса тоже визжит.

Сердце колотилось в груди, когда я стояла в кухне и механически раскладывала шоколадное печенье на тарелке, пока мама разливала сок в разноцветные стаканы.

— Ну вот, — сказала она, поставила все на поднос и взглянула на меня.

 — В чем дело, Мартина? Ты не сказала ни слова с тех пор, как вышла из школы. Ты понесешь поднос наверх девочкам.

— Но… но я могу его уронить, — промямлила я.

— Ну так неси осторожно. Я налила стаканы не до краев, так что сок не расплещется. Только не торопись.

Разумеется, я не торопилась. Я медленно поднималась по лестнице. Мои уши распахнулись как у летучих мышей, чтобы настроиться на то, о чем говорят наверху.