Все сложно

Об этом писали все светские каналы в Телеге.

— Миленькие, — замечает он, сминая в крупных пальцах случайно упавшие на пол трусики. Глядя мне в глаза, потирает хлопковую вставку. — Слушай, а ты для меня такие надевала?

Да! И не только такие. У нас было много хороших моментов. Просто ты их очень быстро забыл. Но в слух я в том ни за что не признаюсь. Вместо ответа выдергиваю из Борькиных рук трусы, складываю их на общую стопку с бельем и шагаю прочь из спальни. Через несколько минут приходит Борис с коробками. В одну я сложила книги, которые люблю почитать перед сном.

В другую — парфюмерию и косметику. Кремы, лосьоны, духи… Всякие милые женские штучки. Я оставляю их не распакованными и вновь возвращаюсь в спальню. Перестилаю постельное, включаю машинку.

— Поможешь перетащить тренажер?

Должен же быть от Победного хоть какой-то толк!

— Ты, наверное, единственная моя знакомая женщина, которая использует его по назначению.

— Ну, тем, с кем ты предпочитаешь встречаться, они, как правило, и не нужны.

— Осторожно, а то еще немного, и я решу, что ты ревнуешь… — пыхтит Борис, вытаскивая в коридор беговую дорожку.

Та достаточно тяжелая. Но Победный сильный, как бык. В свое время меня это зачаровывало. Казалось, не существует такого, что бы не было ему по плечу.

— Погоди, у меня телефон… Хм… Марина.

— А этой еще что надо?

Пожимаю плечами. По понятным причинам, Котькина свекровь прилично меня старше, но у нас сложились неплохие отношения. Я благодарна ей, что та не стала давить на Олега, когда Котька заболела.

Ведь знаете, как бывает? Да, наверняка знаете. Ни одна мать не мечтает о такой судьбе для своего сына.

— Привет! Слушай, я тут узнала, что Олег с Котей собираются к тебе переехать.

— Ага, я как раз освобождаю им комнату.

— По этому поводу я и звоню! Это ж никуда не годится… Тебя из собственного дома выживать. Я так Олегу и сказала! Мужчина он — или кто? Если им важно жить поближе к больнице, мог бы подыскать что-то на съем.

— Он так и хотел. Но Катя уперлась. Наверное, ей в такой момент хочется быть поближе к маме.

Что, в общем-то, мне понятно.

«Он так и хотел»… Что ж… Это не может не радовать.

— Ну, и ладно. Они мне не помешают, а я им уж тем более.

В трубке повисает странная пауза. Марина не торопится с ответом. И, хоть это может означать что угодно, у меня на руках приподнимаются волоски, а за грудиной растекается паника.

Как будто Марина о чем-то знает…

Но такого просто не может быть!

— Да, — я судорожно облизываю пересохшие губы.