Все сложно

Точней даже к восемнадцати. Ведь потом она заболела и на некоторое время ушла в тень.

— Они с Борей над этим работают. Но, насколько я знаю, у них слишком разный подход к выбору репертуара. И в этом вся загвоздка.

— Ну, думаю, Котька его таки добьет. Умеет она вить из отца веревки.

— Этого у нее не отнять.

— Так ты точно к Победному не вернешься?

— Да что ты заладила! Мне всего тридцать восемь. Неужели, думаешь, я не найду себе кого-нибудь получше?

— Кого-нибудь — может быть. — Ленка с намеком на меня косится, а я не в силах выдержать ее взгляд, пристыженно отворачиваюсь.

Тот раз был большой ошибкой. Нет, катастрофой, последствия которой мне приходится расхлёбывать до сих пор. — Кстати, тебя и после этого не отпустило?

— Естественно, после того, как ты сравняла ваш счет.

— Лен, ты забываешь, что к тому времени мы с Борисом были уже в разводе. Так что вряд ли это можно считать вендеттой.

— Ты могла бы к нему вернуться и изменить! — фантазия Ленки, подпитанная игристым, окончательно выходит из-под контроля.

Я запрокидываю голову и смеюсь.

— Совсем, что ли, спятила? Чтоб я стала так утруждаться? Ради этого борова?

— Не скажи! Победный — крутой мужик.

— Ну, не знаю. С делами у него не шибко. Карантин ударил по концертной деятельности, а тут еще всякие ютьюберы и тиктокеры в спину дышат всем тем артистам, в которых он вкладывался столько лет. Да что мы все о нем? Не хочу! Вот правда. Лучше ты еще что-нибудь расскажи.

Окончание фразы тонет в оглушающем раскате грома. Я вздрагиваю перепуганной сойкой.

А Ленка, не заметив моего состояния, начинает травить свои байки. Про депутата, который так нажрался на охоте, что заблудился в лесу, и потом его искали с собаками, про то, кто с кем сошелся и разошелся, про новую прочитанную книгу. Ее я тоже читала, поэтому мы пускаемся в спор. В общем, вечер проходит гораздо лучше, чем мог бы, учитывая такую погоду.

Все портит проклятый телефон.

Я беру его в руки машинально, потому что привыкла всегда быть на связи. А там два пропущенных от моего зятя.

Руки в одно мгновение становятся влажными. Из-за этого, сколько ни тычу пальцем в экран, мне никак не удается перенабрать его номер. Стараясь не показать подруге охватившей меня паники, вытираю руку о платье. Почему об него, боже? Есть же салфетка! Наверное, это какой-то инстинктивный, заложенный в нас самой природой жест. Телефон звонит опять, когда я как раз берусь за него, чтобы попробовать перенабрать его снова.

— Александра Ивановна…

— Да, Олег.