-…И ненавидим мы, и любим мы случайно, Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви, И царствует в душе какой-то холод тайный, Когда огонь кипит в крови… -…И Божья благодать сошла на Грузию! – она цвела С тех пор в тени своих садов, Не опасаяся врагов, За гранью дружеских штыков… – а это прочла она, прочла и заплакала опять, одиночество, вы понимаете, такое вселенское одиночество, а казалось, что – братья! Тогда и было так, наверняка, так и было, но давно, так давно, с тех пор все поменялось, все изменилось, и уже не братья, уже каждый сам по себе, и – одиночество… Наш народ совершенно одинок в этом мире, непостижимо одинок, этого нельзя понять, нельзя объяснить, и только иногда, почувствовав, находишь слова, но эти слова не переводятся на другие языки.
Душа народа не переводится, и не переводится боль души, и одиночество, и разочарование в тех, кто называл себя братом, а делался хозяином… или вел себя как хозяин… Девочка, говорил я, да разве же в этом проклятом мире есть хоть один народ, который был бы счастлив и не был бы обижен? Может быть, русские, которые разрезаны по живому, натасканы друг на друга, и еще неизвестно, что вот-вот будет? Или немцы, которым вдруг забыли все хорошее и припомнили все плохое, которых проклинают на каждом углу и скоро начнут резать только за то, что они немцы? Может быть, поляки, извечные анархисты, которым любая власть хуже рвотного? Или армяне, которых уже почти не осталось? Или французы, вспомнившие, что были когда-то великой державой? Или евреи, со всего света свезенные на несчастный пятачок земли – фактически, в огромное гетто? А чем им хуже, чем нам? – спросила княжна.
Я знаю, они недовольны, но – чем им хуже? Свое государство со своими законами, свой дом… не улей и не небоскреб… За гранью дружеских штыков, напомнил я. Ах, это… – она отмахнулась. А что, Грузия была бы довольна таким же статусом, как у Иудеи? Как у Иудеи, у государств Турана?.. Довольна? – переспросила княжна.
Довольна… какое нелепое слово… Впрочем – да.
Для начала. Тогда – да здравствует Грузия! – провозгласил я. Я так давно не плакала, сказала она, вытирая слезы, я думала, что разучилась, и вдруг – такое наводнение… Мы случайно сведены судьбою, Мы себя нашли один в другом, И душа сдружилася с душою, Хоть пути не кончить им вдвоем!.. Я рожден, чтоб целый мир был зритель Торжества иль гибели моей… – я читал и читал, передо мной раскрывались листы книг, я не подозревал, что помню так много.
