Все способные держать оружие…

А чтобы эта вполне реальная перспектива не слишком тяготила актеров, все они получают перед выходом на задание медикаментозно-гипнотическую «сбруйку». До сих пор с моими группами команду «В» не посылали – по той причине, что каждый раз требовалось кого-нибудь или что-нибудь доставить на базу. Это была моя личная специализация – «контрабанда». Но сейчас… Впрочем, кое-какие детали не укладывались в версию о действиях ликвидаторов. Маятно было Саше, маятно было Панину – похоже, что «сбруйки» на них не было. Не было и реальной опасности захвата группы.

Наконец, почерк нападавших был не наш. И совсем уж наконец – меня бы они не упустили. И Кучеренко… С другой стороны – наши почему-то собрались вместе, как в центр мишени… но это уже о другом. И план «Ангел»… папка с таким названием лежала – случайно. намеренно? – на столе Тарантула в день последнего инструктажа, и из нее он достал несколько третьестепенных бумажек, вроде бы необходимых для нас… что там было. кстати? А, вспомнил: электрофоточеков, выданных кабульским отделением банка «Стахат», самого грязного из детальных банков, некоему Гурамишвили… План «Ангел» – и мы, судя по всему, действовали в русле этого плана. Эх, Тарантул… неужели это все – твоя работа?

Иначе почему я вспомнил о нем только после снятия запрета, после разрушения введенных программ? …я не аналитик, сказала Таня, я не понимаю в этом ничего, не хочу понимать, может, ты хоть что-то запомнила? – нет, не запомнила ничего, ничего, ничего! – это так страшно? – это омерзительно – то, что ты позволил с собой сделать!.

.

Возник какой-то звук, напоминающий журчание, и исходил он с неба. Тут же, легко ступая, появился Терс, махнул рукой: пошли!

Над полем скользнула тень, исчезла, через минуту вернулась. На фоне неба ни черта было не разобрать. Звук шел как бы со всех сторон сразу, даже мне с моим умением стрелять на шорох приходилось вертеть головой, выискивая источник. Тень вернулась в третий раз, опустилась низко, и только когда она коснулась земли, раздался конкретный звук: шорох колес и скрип тормозов.

Терс заговорил с кем-то, я присмотрелся и с трудом увидел пилота. Пилот был под стать своему аппарату; почти невидим. Темный комбинезон, темный матовый шлем.

Ну, а аппарат… ужасное зрелище: два сиденья размером с детские стульчики, укрепленные на тонкой жердочке; прозрачное, звезды просвечивают, крыло; две прозрачные бочки над крылом, и в них медленное мерцание…

– И как такое может летать? – вырвалось у меня.

– Летает, – сказал летчик.