Все способные держать оружие…

Пацаны подождали, пока я окунусь, смою песок, потом оделись и потопали впереди меня по тропе. Я нес форму в руках, обсыхая на ходу. Машина наша так и стояла на обочине, часовые прохаживались рядом, Герберт без фуражки сидел в кабине. Увидев нас, он спрыгнул на землю и быстро пошел навстречу.

– Нашли? – нервно спросил он.

– Пустой, – сказал я. – Опоздали. Он вопросительно поднял брови.

– Один из моих парней уцелел, – сказал я. – Думаю, что это его рук дело. Больше некому.

– Ясно… Что ж, так, может 6ыть. У нас все спокойно, – резко переключаясь, четко отрапортовал он.

 – Один раз мимо проехал панцерваген, притормозил, но не остановился.

– Вам идет офицерская форма, – сказал я.

– У нас в роду были офицеры, – сказал Герберт. – Был даже генерал. Генерал Линевич, не слышали? Русско-японская.

– Не помню… Один мой дед был польский офицер. Он воевал с Гитлером, но расстреляли его большевики. Другой дед был испанский офицер, он воевал за Гитлера, | потом со своей частью перешел на сторону Сибири. В сорок девятом его расстреляли возрожденцы.

Мой отец был на сборах, когда начался офицерский мятеж шестьдесят первого года. Не знаю даже, на чьей стороне он оказался…

– У вас есть дети? – спросил Герберт.

– Иной раз мне кажется, что долги моих предков достались мне. И я не хочу никого нагружать своими долгами…

– А у меня Сашка. И я не знаю, что делать.

– Надо уходить из города – Как они могли узнать, что у нас… что дети…

– Я слышал, что кто-то из девочек звонил родителям.

– О, Боже. Какие же сволочи.

– Слушайте, Игорь! – бешено зашептал Герберт.

 – Надо спрятать детей! Надо спасать детей!

– Спрячешь их, как же…

– В метро! Во внешнее кольцо!

– Я не в том смысле. И внешнее кольцо не подходит – там-то уж точно будут искать.

– Ну придумайте хоть что-нибудь!

– Они просто не захотят прятаться… если их не убедить, что это засада…

– Я же знал, что вы придумаете.

– Подождите, я еще ничего не придумал… На меня вдруг накатило: нетерпение, раздражение, разочарование во всем на свете – все вместе.

Отвернувшись, я стал одеваться.

– Мы будем стоять тут или поедем дальше? – напряженным голосом спросил Герберт.

– Поедем, – сказал я. – На Черемисовскую…

Мы постарались произвести побольше шума. Дверь, по крайней мере, я вышиб очень громко – автоматной очередью. Потом те ребята, которым досталась форма, стали вытаскивать и грузить в машину коробки и ящики, а штатский наш контингент незаметно прошмыгнул вниз. Пока все это происходило, мы с Гербертом обошли дом кругом.