Все способные держать оружие…

Но, увязав все это вместе, понял, кто есть кто. Тогда он начал делать примерно то же, что делал Яков, провел сорок часов за пультом, наткнулся на раухер Якова и сумел его обыграть… Подставив мне сначала гараж Скварыгина, а затем «КАПРИКО», он выиграл темп и вообще сделал все, что надо, выложив нас на блюдечке, но вот боевая группа подкачала… Потом началась пальба.

– Посмотри сюда, – сказал я и еще раз продемонстрировал ему тюбик. Феликс сжался. – Ты соврал. Ты не мог сам переиграть Якова. Тебя снабдили информацией…

– Рабочие характеристики раухера.

Тоже… Как говорил когда то Фил, формулируя принцип Оккама: если в вашу дверь поздно ночью постучат, то вы, конечно, можете предположить, что к вам на палочку чая пожаловала иранская шахиня, – но все-таки вероятнее, что это у соседа кончились спички. Так что я могу, конечно, предположить, что у каждой утечки информации – свой виновник…

Но, поскольку числить Тарантула в банальных предателях бессмысленно, остается одно: все это творилось и творится в рамках какого-то сатанински-изощренного плана, и что является конечной его целью, не знает уже никто, потому что главный разработчик лежит сейчас где-то на холодной полке с пулей в мозгах…

По лестнице прошуршали быстрые шаги, и Серега, перегнувшись через перила, крикнул:

– Пан, давай скорее сюда! Тут такое!.

.

– Идем, – сказал я Феликсу.

Когда мы так непочтительно ворвались в особняк, господа контрразведчики занимались, помимо траления радиомин, срочной систематизацией данных обо всех общественных, политических и прочих организациях в Москве: с адресами штаб-квартир и канцелярий, персональными карточками активистов и так далее – и, в том числе, прогностическим профилем действий в условиях подполья.

Срок исполнения: два часа ночи семнадцатого июня. К этому же часу должно было закончиться и траление. Серега, обходя помещения наверху, наткнулся на трабант-приемник, включил его и тут же услышал сообщения сразу нескольких агентств, переданные из уральских городов: в полночь восточную границу Рейха пересекли несколько сот сибирских самолетов…

– Это десант, – сказал я.

– Война? – без голоса, одними губами спросил Феликс.

– Вряд ли. Наверное, Толстой и фон Вайль договорились, наконец, как именно произойдет объединение…

Мартин, стоявший тут же, молча покачивался с пятки на носок. Потом он, набрав побольше воздуха, подняв голову и закрыв глаза, выдал такой загиб, что даже я уловил в нем несколько незнакомых слов.