Все способные держать оружие…

И постарайтесь, чтобы это была полная компания, чтобы никто за кадром не остался.

– А если пятеро? – наклонила голову Валечка.

– Переварим, – сказал я. – И ведите к себе. Ну, а Крупицыны обеспечат остальное.

– Живыми – всех? – уточнил Дима.

– Всех, – отрезал я.

– А зачем Крупицыны? – лениво сказала Саша. – Мы и сами…

– Конечно, – сказал я. – Затрахаете их до полной неподвижности.

– Например, – согласилась она.

– Нет, с Крупицыными надежнее, – сказал я. – Это как лонжа.

Сашенька откинула со лба волосы и стрельнула в меня глазами – так, в четверть силы.

– Ладно, – протянула она.

Отвести от Саши взгляд было почти невозможно. Я и не пытался. Сашенька была яркая, привлекательная, манкая, но к телу своему относилась только как к инструменту, не получая от процесса ни малейшего удовольствия… только всё время хотелось об этом забыть и попытаться совершить чудо.

Девочки подхватили свои халатики и туфельки и пошли к нашей с Командором стоянке. Им смотрели вслед.

– Слушай, Пан, – сказал Командор, – я все забываю спросить: а почему «Пятое марта»?

– Пятого марта сорок четвертого года немецкие войска вошли в Тифлис.

Это конец независимости Грузии.

– Вот оно как… Долго держались: больше трех лет.

– Долго, – согласился я.

Я тихонько объяснял Гансу, что надо сделать, а он слушал и соглашался: конечно, какие могут быть проблемы? Да, да, разумеется… Мы сидели в крошечном кабинетике, передо мной стояла чашка кофе и блюдо с пирожными, и я никак не мог понять, почему меня от взгляда на них тошнит – пока не вспомнил, что не ел с утра.

С поезда. Ганс задумчиво поскреб свои подбородки, покачал головой: горячее бывает только до пяти… но можно посмотреть, не осталось ли чего из закусок. Я был готов на все. Ганс принес поднос, сплошь заставленный маленькими пластиковыми тарелочками. Одного только языка – пять порций. Хлеб рижский, похвастался Ганс. Очаровательно… Пойду к клиентам, сказал Ганс, если что надо… Спасибо, Ганс. Думаю, этого хватит.

Ганс не был нашим агентом в полном смысле слова. Просто он однажды провел две недели на борту пассажирского «Юнкерса», захваченного мальчиками из «Зари России».

Мальчики требовали освобождения своих из тюрем, а также, в виде бесплатного приложения, – восстановления России в границах 1914 года. «Юнкере» мотался по аэропортам, пока не долетел до Бухары. Там мы его ждали – накануне эмир встречался с Толстым, и о чем-то таком они договорились. Мальчиков взяли без выстрела: просто впрыснули в систему вентиляции усыпляющий газ.