Все способные держать оружие…

Хотя бы потому, что не имеет права вводить в город войска, пока не объявлено чрезвычайное положение. Но даже если и попытаться нарушить закон, то собрать подготовленных резервистов можно не раньше, чем через три часа. Нужно? Размышляю. Да, нужно. Двести человек. Он отдает распоряжения.

Дымовые шашки. Много.

Гаубицы. Батарею гаубиц.

Что? – он смотрит на меня, как на законченного психа.

Гаубичную батарею, повторяю я. По десять холостых выстрелов на орудие.

Он моргает.

Не раньше, чем через три часа.

Устраивает. И, наконец, десяток прожекторов. Или береговая охрана – не ваша компетенция?

Прожектора есть, машет он рукой. Какие нужны – подсветки или поисковые?

Будут. Это – проще всего…

Пивная «Боруссия» занимала цокольный этаж и подвал «дурацкого дома» на Шаболовке. Традиционно «Боруссия» работала круглосуточно и без выходных, и я рассчитывал, что из-за такого пустяка, как десант, они традицию ломать не станут.

Сначала я подумал, что он не хочет туда, где много других, но оказалось, что его смутил «дурацкий дом». Я объяснил, что, несмотря на производимое им – домом – впечатление, он стоит уже почти тридцать лет и еще ни разу не падал. Тарантул кивнул головой и пошел, но чувствовалось, что это требует от него некоторых волевых усилий.

Мы шагнули за порог и погрузились в темный воздух, почти такой же густой, как «дубльшварцэнгельхенсбир».

Вот куда бы Кропачека! Вот где увидел бы он апофеоз «панибратств наций»! Но Фил был далеко, и оставалось просто помянуть его хорошим глотком хорошего здешнего пива…

Потные испуганные кельнеры не успевали наполнять кружки, и от стойки отваливали, прижимая к груди добычу, егеря, морпехи, рейхсгренадеры, территориалыцики, чехи, финны, танкисты, зулусы, венгры, польские уланы и гусары, стоял ровный разноязыкий гул, и если кто-то что-то кричал, то кричал приподнято и радостно.

Шел необъявленный праздник, самые первые и самые искренние его часы, когда враг вдруг перестает быть врагом и маятник откачивается в противоположную сторону… солдаты были предупредительны друг с другом, а офицеры платили за всех.