Все способные держать оружие…

– А я как раз думал, будить тебя или нет, – сказал он.

– Можно не будить, – сказал я.

– Значит, слушай меня. Если учесть все возможные потери времени и если не считать, что тягач стоял с работающим мотором и шофером в кабине, то единственное место, откуда он мог выехать, это гараж Скварыгина на Бутырском хуторе. Вот, я его пометил на карте. Все другие варианты требуют чрезмерных натяжек. Хотя… я не говорю, что они невозможны в принципе. Но фирма Скварыгина пользуется очень дурной славой. Известно, например, что они помогают избавляться от трупов.

– Верну. Спасибо, Феликс.

Я встал, достал конверт с деньгами.

– Здесь пять. Аванс. И – между нами, ладно? – фирма оплатит любой твой счет.

Любой. Можешь не стесняться.

– Спасибо, что сказал. Где тебя можно найти?

– Вещи лежат на турбазе «Тушино-Центр».

– Ясно. Тогда связывайся сам.

– И еще, Феликс, на всякий случай… Вдруг я не приду сам и никто не придет с моим паролем – помнишь его? – тогда переправь информацию, которую добудешь, в наше посольство – военно-воздушному атташе.

– Вряд ли у меня возникнет желание это делать. Я играю по правилам, а в этих правилах сказано, что я только добываю информацию, дальнейшее использование ее – не мое дело. А ты хочешь, чтобы я эти правила нарушил…

– За отдельную плату, Феликс. Ты можешь обеспечить себя, детей и внуков.

– Я подумаю. Хорошо.

Валечка сидела на полу в углу, вялая, как тряпичная кукла, и смотрела куда-то мимо нас всех. Панин налил ей стакан молока, дал выпить. Валечка пила жадно, молоко текло по подбородку. Еще? Она кивнула. Панин налил еще. Во-от, протянула наконец Валечка, полегча-ало…

– Можно работать? – спросил я. • – Валяйте, – кивнула Валечка, – я отсюда посмотрю.

– Ну смотри, – сказал я.

– А чего так двусмысленно? – обиделась Валечка. – У меня как в аптеке.

– Смейся, смейся… сейчас посмотрим, как ты сам… Грузин Тенгиз сидел на стуле, выпрямив спину и сложив на коленях руки. Кисти рук были узкие, пальцы тонкие – руки человека, видевшего лопату только в кино. На лице блуждала неопределенная улыбка, глаза смотрели ясно, только левый глаз был красноват, будто соринка попала, а из внешнего уголка к виску шел тонкий, чуть толще волоса, черный проводок; на виске проводок скрывался под квадратиком лейкопластыря.