Все способные держать оружие…

В телефонной будке, из которой был произведен звонок, полиция обнаружила ББГ-кассету со следующей записью… Фон Бесков исчез, экран зарябил, потом появился наш Тенгиз, еще при усах и в бело-желтой курточке.

Сначала по-грузински, потом по-русски он сказал (текст написал Командор, Тенгиз заучил его и перевел): наша организация начинает свои операции в Москве. Мы вынесли смертный приговор генералу Шонебергу, палачу Кахетии. Я иду приводить приговор в исполнение. Я горд и счастлив тем, что именно мне выпала эта честь.

Высочайшее счастье – умереть за родину, за ее свободу и независимость. Нас много, и все мы полны решимости не оставить в живых никого, на чьих руках кровь грузин. Вы все умрете. Да здравствует свободная независимая Грузия! Победа!

– Не было там никакого митинга! – горячился Командор. – Какие сотни раненых? Они что, совсем?..

– Подай протест, – посоветовал я.

Командор невесело хохотнул.

На экране шел репортаж с места события: полицейские и пожарные машины, скорая помощь, носилки, прикрытые простынями, резкий свет, все мечутся, кричат, кто-то показывает рукой вверх, кто-то гонит оператора… – короче, как и должно быть в таких случаях.

Все съемки только у развороченных ворот, никакой площади не видно, оно и понятно – там нечего показывать. Половинка автомобиля, застрявшая в окне второго этажа – ага, это здание напротив. Ладно, ребята, говорю я, начали хорошо, теперь бы не сорваться…

Автостоянка при ремонтной мастерской «Надежда», 150 метров до поворота на Можайское шоссе Все кончено в пять секунд: моя очередь вскрыла полицейский вездеход, как жестянку, а тот парень, который успел выскочить, попал под очередь Командора.

Из-за вездехода вылетел серый фургон «пони» – час назад Саша увела его с этой самой стоянки, – затормозил рядом с «мерседесом». Я уже стягивал с «мерседеса» тент. Сашенька выпрыгнула из «пони», за руку выволокла Петра, нашего второго живца. Он двигался вяло, но не упирался. Я схватил его за другую руку – она показалась мне ледяной, – и мы с Сашей зафиксировали его, прислонив грудью к передней дверце «мерседеса».

Командор поднял пистолет убитого полицейского и выстрелил парню в спину. Он даже не дернулся – сразу стал мягкий, как тесто.

Можно было не смотреть. Я отошел. Командор вложил пистолет в руку полицейского.

Саша развернула «пони», мы вскочили на ходу – вперед! Командор, высунувшись по пояс из люка, вмазал в вездеход сзади – в баки.