Все твои совершенства

Проблема в том, что… он может быть гораздо счастливее без меня. Я прерывисто выдыхаю и поворачиваюсь, упираясь ладонями в стойку. Боль от понимания того, что я делаю, заставляет меня дрожать всем телом.

Он возвращается без чемодана. В руках у него что-то другое.

Он входит в кухню и ставит шкатулку на стол.

– Если ты не скажешь, чтобы я остановился, мы откроем ее.

Я наклоняюсь вперед, кладу руки на стойку и прячу в них лицо. Но не прошу ни о чем. Я могу только плакать. Я иногда плакала так в своих снах. Плач, от которого настолько больно, что не можешь издать ни звука.

– Квинн, – умоляюще говорит он дрожащим голосом. Я зажмуриваюсь еще сильнее. – Квинн. – Он шепчет мое имя так, будто это его последняя просьба. Но я так и не говорю, чтобы он остановился, и слышу, как он придвигает шкатулку ближе ко мне. Слышу, как он вставляет ключ в замок. Слышу, как он снимает замок, но вместо того, чтобы звякнуть о столешницу, замок ударяется о стену кухни.

В какой же он сейчас ярости.

Я качаю головой. Не хочу на него смотреть.

Он проводит рукой по моим волосам и, наклонившись, приближает губы к моему уху.

– Сама собой шкатулка не откроется, и я, черт возьми, не буду этого делать.

Он убирает руку с моих волос, а губы от уха. Он сдвигает шкатулку, пока она не касается моей руки. Так, как сейчас, я плакала всего несколько раз в жизни. Три случая, когда выяснялось, что ЭКО оказалось неудачным. Один – когда я узнала, что Грэм поцеловал другую женщину.

Даже когда я плакала из-за него.

На этот раз все, кажется, намного сложнее. Не знаю, хватит ли у меня сил, чтобы справиться с отчаянием в одиночку.

Он как будто это понимает, и я чувствую, как его руки обхватывают меня. Его любящие, заботливые, самоотверженные руки обнимают меня, и хотя в этой войне мы стоим по разные стороны, он отказывается браться за оружие.

Я пытаюсь унять внутреннюю борьбу, но все, что я слышу, – это одни и те же фразы, которые не перестают звучать в моей голове с момента, как я впервые их услышала.

Я отстраняюсь от его груди.

Прошло пять часов с тех пор, как мы сказали да на уединенном пляже в присутствии двух незнакомцев, которых увидели всего за несколько минут до принесения брачных обетов. И я об этом не жалею. Ни чуточки.