Всё в ажуре

Вот тут и состоялась нечаянная судьбоносная встреча отца с сыном, и защемило родительское сердце. Да и сыновнее тоже дрогнуло.

Как ни пытались оба задвинуть память друг о друге подальше на пыльные задворки, а из кровной родни их осталось только двое. Ну и маленький Серёга, само собой.

Какого-то совсем уж непростительного зла отец и сын друг другу не причинили. Ума за жизнь нажили. Да и… Ну в общем, мальчишка навсегда запомнил тот день, когда они с папой увидели у фонтана старика, кормившего голубей.

Не то, чтобы этот человек своим видом вызывал какую-то особую жалость.

Дед, как дед, милостыню не просит, в глаза прохожим заискивающе не заглядывает – сидит себе, с робкой улыбкой крошит птичкам булку. Скорее, Серёжу поразила и навсегда врезалась в память реакция отца.

Константин Николаевич застыл на месте, а лицо его исказила сложно поддающаяся описанию гримаса… боли, сострадания, вины… и слёзы. Мальчишка никогда не видел слёз в глазах папы.

Просто в силу малого возраста, ему сложно было понять, что чувствуют нормальные сердечные люди, встречая на улице подобное пожилое одиночество.

А когда это твой родной отец…

Константин Николаевич тогда подсел к старику и, пока Серёга беззаботно гонял стаю наглых прожорливых птиц по площади, долго с ним о чём-то тихо разговаривал. А потом оказалось, что незнакомый дед – на самом деле его самый настоящий дедушка. Чему внук, кстати, был просто несказанно рад.

Об это можно написать целый роман, но мы такой цели не имеем. Поэтому, просто скажу, что в результате не слишком долгого сближения, Котелок – а теперь просто деда Коля, поселился в доме Серёжи.

Сыновняя совесть ли, врождённая человечность Константина Николаевича попросту не позволили ему допустить, чтобы непутёвый, но незлобивый и к тому же остепенившийся родитель доживал свои дни в забытье и одиночестве.

Так началась их совместная, полная новых эмоций и впечатлений жизнь. И к чему же все эти подробности?

К тому, чтобы сообщить, что как ни запрещал Константин Николаевич деду Коле даже вспоминать при внуке своё воровское прошлое, а уж тем более демонстрировать профессиональные навыки, эти двое, в смысле, старый и малый моментально прониклись друг к другу глубочайшей симпатией.

И втихушку, втайне от официального главы семьи всё-таки развлекались разными незатейливыми, но очень занимательными фокусами.

Как же, для старика это была целая жизнь, её не вымарать, не зачеркнуть. А Серёга, чувствуя его любовь, просто завораживался ловкостью дедовых рук.