Всё в ажуре

Так, ну это всё лирические отступления. Самое главное впереди.

Это событие произошло в одну из наших поездок в Малей. (Если быть точной, во вторую.)

Мы с младшей как раз с очумевшими от цифр и пёстрых красок головами выбрались из магазина, где выбирали ткани с фурнитурой для облагораживания домашних интерьеров. И вот тут в окно соседнего салона ювелирных украшений я и заметила его. Крайтона.

Первым порывом было бежать в лавку и изо всех сил (в рамках разумных приличий) радоваться встрече, но что-то меня остановило.

Что именно, стало понятно очень быстро – герцог был не один. Рядом с ним мило щебетала какая-то незнакомая эффектная блондинка, и было совершенно очевидно, что украшение они выбирают вместе."

"Душа просто ухнула вниз. С какой целью молодой человек и девушка могут совместно посещать «бутик» с элитной ювелиркой? То-то и оно… А ведь, помнится, крутился в ней (в душе) противный червячок неприятных предположений, но я его сознательно задушила.

В итоге, к такому повороту оказалась эмоционально не готова. Не знаю, глупо, конечно, но так растерялась (и, чего уж, будем честными, струсила), что даже Лиле ничего не сказала. Утащила сестру к карете, пока она ничего не заметила, и поторопила возницу в дорогу.

Нужен был тайм-аут, моральная передышка, чтобы освоиться с… ну этой новой данностью. Да уж… резануло остро и жёстко. Хотелось сбежать и в одиночестве подышать, «отпустить лицо». Как-то так вышло в моей жизни, что до сей поры я даже не догадывалась, что такое на деле пресловутое «сердечное разочарование».

Всё, к дьяволу, нечего было очаровываться. Объективно, Крайтон – свободный человек, лично мне ничего «такого» не обещал.

- К тому же, он – герцог. А я – баронесса. Ко всему прочему – липовая. – мысленно напоминала самой себе очевидные вещи, пытаясь сохранить внешнюю невозмутимость.

Как будто это могло как-то облегчить переживания. Ну и, конечно, Лиля всё равно почти сразу почувствовала, что творится что-то неладное.

На то она и сестра – родной человек.

В общем, младшая трясла меня, как грушу, до тех пор, пока я не открыла ей правду. Ну и… что… возмущению её не было предела. В основном сестру волновали три вопроса: кто из нас, в конце концов, умный, где моё здравомыслие, и какого лешего я ей сразу всего не рассказала?

Лилька едва повозку не развернула в обратном направлении. Я ей не дала.